Даже если у господина Блаватского есть мой хорошо выполненный портрет, узнать меня в гриме сейчас невозможно. А голоса моего он никогда не слышал, поскольку раньше мы не встречались. Ганс подтвердил, что в базе данных его нет. Начинаем спектакль. Подхожу и сажусь рядом на лавочку, окидывая заинтересованным взглядом гостя из Петербурга. Тот ждет и молча смотрит на меня. Выдерживая положенную паузу, начинаю разговор.
— Добрый вечер, господин Блаватский. Рад приветствовать Вас в благословенном городе Одесса. Мне доложили о вашей весьма специфической просьбе. Поэтому хотелось бы кое что прояснить.
— Добрый вечер, господин…?
— Михельсон.
— Добрый вечер, господин Михельсон! Но что тут прояснять? Я же все рассказал вашим людям!
— Вы меня не поняли, господин Блаватский. То, что Вы озвучили моим людям, звучит, как насмешка. Я имею ввиду сумму в пять тысяч. Вы принимаете нас за нищебродов из хуторов, которые грабят почтовые кареты на кишиневском тракте? Вы ошиблись. В Одессе живут серьезные деловые люди, которые такой мелочью не занимаются. Вот мне и хочется узнать, что я с этого буду иметь, если выполню то, о чем Вы просите. Про пять тысяч сразу забудьте. Такое предложение не для деловых людей.
— А сколько же Вы хотите?
— Миллион.
— Сколько⁈
— Миллион. И считаю, что за ту персону, о которой идет речь, это еще мало. Но я понимаю, что задирать цену до бесконечности невозможно. Поэтому миллион и ни копейкой меньше.
— Но это неслыханно!!! Таких цен нигде нет!
— Так каков товар, такая и цена. Мне вовсе не хочется, чтобы после выполнения вашего заказа Одессу поставили на уши и прошерстили здесь все мелким гребнем. А именно так и произойдет, поскольку речь идет не о лавочнике с Привоза. Поэтому я должен находиться достаточно далеко от Одессы и переждать смутные времена, пока здесь будет твориться содом и гоморра. Разумеется, не с пустыми руками. Ничего не поделаешь, каждый заботится о своих интересах.
— Но у меня нет таких денег!
— В таком случае, господин Блаватский, ничем не могу помочь. Как будут, тогда и приходите. И напоследок дам Вам совет. Не задерживайтесь в Одессе. Я не исключаю ситуацию, что интересующая Вас персона уже узнала о вашем интересе. Вели Вы себя уж слишком… неосторожно. А если вздумаете обращаться к какой-нибудь босоногой шантрапе с таким предложением, то Вас просто обдерут, как липку, и ничего делать не будут. И хорошо, если живым уйдете. А сейчас позвольте откланяться. Приятного вечера, господин Блаватский!
— Подождите, господин Михельсон! Может быть мы сможем договориться о каких-то услугах с моей стороны, чтобы снизить сумму? Ибо миллион — это уму непостижимо! И как я понимаю, Вам нужны наличные? Чек Вас не устроит?
— Правильно понимаете, господин Блаватский. Только наличные, и только вперед. Либо российскими рублями, либо английскими фунтами. Чтобы не вводить Вас в искушение, когда дело будет сделано, и придет время оплаты. Что касается услуг, то смотря каких. Если наши интересы совпадут, то почему бы и нет?
— Мне нужно подумать!
— Думайте. Время у Вас пока есть. А сейчас, всего Вам доброго!
Встаю и не спеша иду по аллее к выходу из парка. Ганс мониторит ситуацию сверху, но все спокойно. Блатные наблюдают издали, прикинувшись ветошью, мои «влюбленные парочки» тоже не вызывают никаких подозрений у столичного гостя. Который сейчас сидит и переваривает услышанное. Конечно, озадачил я его конкретно. Миллион за меня любимого никто платить не будет. Вот и посмотрим, гусь лапчатый, что ты теперь будешь делать. Либо начнешь искать более сговорчивого исполнителя, и тогда из Одессы уже никуда не уедешь, либо последуешь доброму совету, вернешься в Петербург и доложишь заказчику, что одесские бандиты вообще берега потеряли, заломив огромную сумму. То, что ты обычный посредник, это уже ясно. Вот мне и интересно будет узнать, к кому же ты в Петербурге побежишь. Для этого и взял с собой три «влюбленных парочки» из своей группы наружки. Полине, то есть Кольке Шаповалову, снова пришлось играть главную женскую роль в этой премьере, изображая барышню на лавочке как раз напротив господина Блаватского, чтобы как следует его рассмотреть и запомнить. Остальные прохаживались мимо, не став толпиться поблизости. Если господин Блаватский будет хорошо себя вести, и прекратит свои криминальные деяния, то пацаны из наружки, изображающие сейчас «влюбленные парочки», поедут вслед за ним в Петербург и возьмут там под плотную опеку. Мне нужно знать, с кем и где он будет встречаться. Если же не прекратит… Одесский залив достаточно глубокий…
Но это выяснится не сейчас, а как минимум через один-два дня. Такие решения с наскока не принимаются. А мы с Гансом и Ванькой сегодня вечером нанесем визит господину Блаватскому. Надо же узнать, кто его сюда направил, где он живет в Петербурге, чем занимается, и Блаватский ли он вообще. Разговор был, скорее всего, тоже с каким-то посредником. Но вот тот посредник уже должен знать заказчика, поскольку увеличивать число посвященных еще больше нет смысла.
