- Да. На каждой шлюпке установлен станок для запуска ракет Конгрива.
- Мерзавцы... Надо бы выловить нескольких из воды. Да нашим казачкам отдать, чтобы они им подсказали, что и как следует говорить борзописцам... Ладно. Тут уж, как повезет. Что с погодой?
- Свежий зюйд-вест, ясно. Изменения пока не предвидится... Командир, противник отдал буксирные концы шлюпок. Сейчас начнут выстраиваться в линию.
- Ага, вижу... Ну, что же! Милости просим!Welcome to Odessa!
Окончательно рассвело, и из Карантинной гавани хорошо видны выстроившиеся в линию девять вражеских пароходофрегатов. Как и в моей истории, они занимают позицию на расстоянии около одной мили до берега напротив Практической гавани. Перед кораблями вперед выходят шлюпки. Вскоре с них взмывают в небо ракеты, оставляя за собой дымный шлейф, и устремляются к городу. В Копенгагене у англичан варварский не прицельный обстрел города прошел успешно. Да только сейчас джентльмены в Лондоне не учли, что Одесса — это не Копенгаген...
После первых пусков ракет гремит залп из четырех древних пушек шестой батареи. Прапорщик Щеголев все делает, как условились. Личный состав шестой батареи не отсвечивает на виду у противника, а быстро и скрытно покидает батарею, полностью выполнившую свою задачу — стать приманкой для вражеского флота. А что же их визави? Не обманули наших ожиданий! Гремит ответный залп, и пароходофрегаты противника окутываются дымом. Дело чести по-английски началось.
Сразу же за открытием огня противником отвечает наша «засадная» седьмая батарея. Отставной фельдфебель Проскурин снова подтвердил свое высокое мастерство. Дистанция для нарезных орудий небольшая, и три снаряда впиваются в борт французского пароходофрегата «Декарт», оказавшегося как раз напротив батареи. Один попадает в кожух гребного колеса, два других чуть ближе к носу. Взрывы, летят во все стороны деревянные обломки, и «Декарт» рыскает в сторону. В дело включается наша «хулиганская флотилия». Рядом гремят выстрелы «Измаила» и «Скадовска». Ведут огонь также остальные пароходы. Наше кормовое орудие послало фугасный снаряд по ближайшей цели - «Тайгеру». И попадает в борт в районе палубы. Взрыв разворачивает в нем пробоину приличных размеров, но увы, - выше ватерлинии. А вот теперь мой выход. В общем веселье никто не заметит, почему на в с е х пароходах противника в ходе боя поражаются котлы и машины.
Прицел ложится на участок борта, где находится машина «Тайгера». Ганс еще в Варне самым тщательным образом осмотрел все вражеские пароходы и выяснил их самые уязвимые места. Во всяком случае все, что можно было выяснить путем наружного наблюдения, а также поиском в архивных материалах. И теперь это дает результат. Болванка бьет в борт «Тайгера», который тут же окутывается паром. Взрыва котла не произошло, но пар выходит в атмосферу со страшной силой. Либо поврежден паропровод, либо пробит цилиндр. Все, «Тайгер» не жилец. Перевожу прицел на следующую цель — английский пароходофрегат «Террибл». Выстрел, болванка бьет в борт, и на «Террибле» воцаряется ад. Попадание пришлось прямо в котел. В центральной части корпуса сильный взрыв, в разные стороны летят обломки, и все скрывается в облаке пара. Когда пар рассеялся, «Террибл» представлял жуткое зрелище. Корпус в средней части разворочен, разгорается пожар. О «деле чести» там уже никто не думает.
Расчет орудия работает слаженно и споро, развив максимальную скорострельность. Болванки летят к цели одна за другой, но не всегда удается сразу попасть в машину, или в котел. То, что касается прицеливания и подачи команды на выстрел, с этим Ганс справляется успешно. Да вот только погрешности в изготовлении снарядов и зарядов пороха никуда не делись.
