Я слез с повозки, махнул своему новому приятелю, расстроенному в лучших чувствах и подошёл ко входу в «Варягов дом»
— Офицер! — журналисточка с кукольном личиком бросилась ко мне, преграждая путь, — Прокомментируйте арест и побег Чернокотова? Правда ли, что он причастен к убийству экс-дипломата Франции Жоржа Дантеса и его делегатов?
— Не правда, — с невозмутимым видом ответил я, — главными подозреваемыми выступают братья Валерий и Павел. Также известные под бандитскими кличками Вой и Пёс.
Вокруг меня начинался ажиотаж. Журналюги слетались, как мухи на варенье.
— Господин офицер! Правда ли, что Чернокотов незаконно провел рейдерский захват Горелово? Отобрав законное право у барона Булгакова.
— У вас ошибочная информация. У следствия есть все основания полагать, что документы на наследование и право владения Булгаковым Горелово — сфальсифицированы.
Как же гладко стелю. С каждым новым вопросом я продвигался ко входу все ближе. И с каждым шагом моя репутация становилась все чище. Чую, сегодня в газетах на первых страницах будет настоящая бомба.
— А что вы скажете на то, что Чернокотов отравил графиню Елизавету Павловну Сорокину, и теперь шантажирует её отца. Как минимум за это он должен гнить за решеткой!
Знакомый голос. Знакомая риторика. Знакомая морда. И, честно, я не стал сдерживаться, я от всей души так прописал журналисту в рожу, что тот грохнулся на грязную дорожку. Держась за разбитый нос, хлещущий кровью он смотрел на меня с непониманием. Вспышки фотоаппаратов работали без остановок. Ну сенсация за сенсацией сегодня, не иначе.
— Ай! Сука… за что⁈ — хныкал журнашлюх.
— За всё! — я прошел вперёд не забыв случайно наступить ему на бедро.
Охранник Лизы пропустил меня. Все же форма офицера могла открыть некоторые двери.
И ведь это я ещё не лысый. Там бы совсем раздолье могло быть, если верить той байке Нуара.
М-да. А папа Лизы постарался. В вестибюле по меньшей мере три мордоворота, которые не спускали с меня взгляда. А стоило мне подойти к лифту, как один из них очутился рядом со мной.
— Вам на какой этаж? — с напускной любезностью спросил он.
— На седьмой, — склонил голову я, подыгрывая ему с миной маминого пирожочка, — вам полагаю туда же?
— Да, офицер. Но вам там делать нечего без официального разрешения от…
— У меня есть все необходимые разрешения, — перебил я, резко изменившись в лице. Теперь я брутальный Гвидон, — или по-твоему я сюда пришел по собственной прихоти? Меня начальство в жопу отдерет, причем твое. Да, да, я про графа. Так что если я не улажу все формальности, будет беда. Или ты хочешь, чтобы вместо меня пришли ребята без лычек и увезли Елизавету на допрос за пособничество Чернокотову? Ты этого хочешь, парень?
— Я за вами буду приглядывать, — отвёл каменный взгляд верзила.
— Не сомневаюсь. Будь начеку и не пускай никого постороннего.
Двери лифта отворились и я уверенной походкой пошел к её номеру. Сердце предательски колотилось, даже ладошки вспотели. Ладно, спишем это на то, что тело Гвидона не приучено к физическим нагрузкам.
Только мне не нужны лишние глаза, откровенно говоря. Потому сменим план. По карнизу к Лизе я уже лазил. Повторю ещё разок. Не впервой же.
— Уважаемый. Сначала мне бы побеседовать со слугами Чернокотова, — окликнул я охранника, — где его номер?
— Семьсот седьмой.
— Благодарю.
Я постучал в дверь, пока за ней не послышались шаркающие шаги Альберта.
— И кого нелёгкая принесла, — жаль в чужой оболочке я не мог видеть ауры, способности вообще конкретно так кастрируются, если брать форму неодаренного. Щёлкнул замок, дверь на цепочке приоткрылась, — господин офицер?
— Я могу войти?
— Проходите, что уж… чувствую сегодня вас будет много с визитами. Уже трое приходили. И Сорокинские в том числе.
Мне было трудно сдерживать ухмылку. Дверь захлопнулась позади меня.
Да уж, атмосфера удручает. Если честно, то хорошо, что нет Сануры, она бы тут весь отель по кирпичику разнесла и тогда бы я точно угодил в кутузку. Или на эшафот. Оба варианта как-то не очень.
— Альберт, скажите мы с вами здесь одни? — с прищуром спросил я. Только не ври мне, старый.
— Да, — кивнул он и тяжело вздохнул, — совсем одни. Вы поймите, господин. Тимофей он хороший мальчик, уверен, тут произошло какое-то недоразумение.
Он смотрел на меня подслеповатыми и водянистыми глазами в которых застыли слёзы.
— Так, — я смутился, — дедуль, все нормально. Найду негодяев и глаз им на жопу натяну. Не переживай.
Я подбросил псевдолюм и обратился в свою привычную «шкуру». Фух, аж легче дышать стало и колени не болят. Сколько этому Гвидону было? Тридцать?
Мини Люм, как и ожидалось, рассыпался в пыль…
— Молодой господин! Тимоша, я…
— Сюрприз! Говорю же не волнуйся. Спокойно.
Старик крепко меня обняла и похлопал по спине.
— Хвала первопредку! Еще одной утраты бы моё сердце не вынесло… что, что произошло?
— Если коротко — меня подставил Тасманов. Ну или Булгаков. Суть одна. Люм у них, а я вне закона.
