– Я явился сюда затем, чтобы помочь твоему господину по делу этой молодой девушки, – бормотал патер, вдруг наклоняясь на правую сторону.
– Много же вы наделаете добра! – хохотала Агарь.
– Мы попробуем уговорить ее.
– По-моему, это невозможно.
В эту минуту ресницы Найвадаги приподнялись на минуту и опять закрылись.
– Твой масса желает, чтобы я с нею повидался и потолковал, – сказал патер более осторожным голосом.
Он ждал ответа Агари с большим интересом, чем, по-видимому, хотел показать.
– Благословенны вы, масса! Но с девушкой ни о чем не договоришься.
– А вот, чтобы не терять времени попусту, сведи-ка меня к ней. Я ее скоро так урезоню, что она и сама с нами согласится. Уже в этом доверься мне.
– Не сделать мне этого, хотя бы вы всю комнату завалили серебром. Массу хорошо я знаю. Он не потерпит, чтобы кто-нибудь видел эту девушку.
Лицо патера омрачило разочарование. Он взглянул на Вавабезовина, приподнявшего немного голову и, как оказалось, не совсем крепко спавшего.
– Я заметила, как индеец глянул, словно съесть меня хотел, – сказала Агарь недоверчиво.
– Он обратился на путь истины и не причинит тебе никакого зла, – сказал патер, несколько смущенный.
– Он злой краснокожий! – сказала Агарь со злобой.
– Он всего лишь головня, вырванная из горнила нечестия.
– Пускай он там и горит, Агарь повеселится, не надо его вытаскивать из огня.
– Дочь моя, ты немилосердна. Это грех, великий грех. Вино должно возбуждать в тебе добрые чувства. Я не поощряю пьянства, хотя мой воспитанник и впал в этот великий грех. Однако я думаю, что еще маленький глоточек не причинит тебе вреда, – сказал патер, подавая ей кружку.
– Нет, нет! Ни одной капельки! – восклицала Агарь, защищаясь. – Слишком много пила, слишком много! Массу боюсь.
Голоса игравших в карты мало-помалу смолкали.
– Где же другие? – спросил миссионер.
– Тоже пьяны.
– Хвалю тебя за трезвость, дева ночи! Но нет ли у вас еще немного дичи? Ты удивительная искусница готовить кушанья. Если можешь поджарить еще кусочек, большую тем самым окажешь мне услугу, и я никогда этого не забуду, – говорил патер, подавая ей золотую монету, которая своим блеском буквально загипнотизировала негритянку.
Она оглянулась на слуг и, увидев, что они все еще сидят за картами и что часовой стоит на своем месте, сказала:
– Агарь любить услугу делать доброму массе и мигом приготовит кусок мяса. Вернусь через три-четыре минуты. Кухня близехонько отсюда. Все у меня в порядке, кухня, зала, столовая и все другое.
Агарь ушла, пошатываясь из стороны в сторону, спеша исполнить желание гостя. Патер видел, как она исчезла в темном коридоре на другом конце залы, и захотелось ему поговорить с Вавабезовином, как вдруг он заметил одутловатое лицо Агари, прижавшееся к уступу скалы. Он притворился, как будто от водки ничего не видит, и черное лицо исчезло.
Тогда Вавабезовин подвинулся к необыкновенному патеру и шепнул ему:
– А эта чернушка чуть-чуть не вывела меня из терпения. Ей-же-ей, право слово! Она еще впутает нас в какое-нибудь проклятое затруднительное положение!
– Тише, тише, друг Ник! Кто знает, не подслушивают ли нас сообщники Велиала. Дела приняли оборот не совсем желательный. Негодная чернавка, кажется, подозревает что-то, а этот медведь с карабином в руках даст о себе еще знать. Ты знаешь, что жестокость насилия не в моем духе, как всякий грех.
– Что за беда! Совесть не упрекнет меня, если придется раздробить голову кому-нибудь из этих разбойников, только бы спасти нашу малютку. Мы пришли сюда за тем, чтобы вырвать ее из когтей демона, и непременно вырвем.
– Друг охотник, мы сделаем все, что в человеческих силах. Но напоминаю тебе о терпении и осторожности. Поистине твой язык ворочается чересчур скоро и громко.
– По чести, я чертовски рад, что сотворен не из одного дерева с вами. Вы холоднее льдины. Затруднительные обстоятельства нимало не горячат вас. Я почти не в силах зажимать себе глотку, ей-же-ей! Это Ник вам говорит. Я играю совсем не свою роль и потому не удивлюсь, если мы попадем в какую-нибудь катавасию. Ей-богу! Право слово, и я покорный ваш слуга.
– Не сомневайся, друг Ник, если бы не эта бездельница, черная толстуха, да не этот болван у входа, все пошло бы как по маслу. Вот и игроки захрапели. Поистине наше лекарство благотворно подействовало на них.
Ник Уинфлз покосился на группу игроков.
– Ну да, ей-же-ей! Только бы подать маленькую дозу часовому.
– Осторожнее! Он смотрит в нашу сторону, – произнесла Найвадага, на миг приоткрыв глаза.
Авраам Гэмет улыбнулся, и черные зрачки опять закрылись. Ник Уинфлз, указывая на Марка и Кэрьера, сказал:
