Чернотопский особняк полностью

Существуют в мире нашем бренном, в углах пыльных, Божьим светом не озарённых, создания мерзкие, охочие до душ христианских. При всяком случае удобном стараются они завладеть душами и телами рабов Божьих.

Вьют логова твари нечистые в местах проклятых и предаются разгулу в ночи волчьи, осенние, когда зацветает Ведьмин цветок…

Из книги «Бич тьмы» клирика Белозара, непримиримого ревнителя веры

– На живот! На живот старайся лечь, Прокоп! – хрипло выкрикнул Герман, протягивая руку утопающему.

– Не могу, барин! Мочи нет! – Прокоп отчаянно бился в зловонной чёрной жиже болота, неумолимо засасывающей его.

– Всеволод, да что же вы стоите? – негодующе воскликнул Герман, метнув сверкающий взгляд на третьего из компании. – Найдите какую-нибудь палку.

Всеволод, помедлив, неспеша подошёл к сухому дереву и, с легкостью отломав длинный сук толщиною с крестьянскую руку, вернулся к месту разыгравшейся трагедии.

Прокоп уже скрылся по горло в болоте, когда Герман протянул ему спасительную ветку. Утопающий схватился за неё дрожащими руками и спустя несколько мгновений был вызволен из страшного плена трясины.

Крестясь, он отполз от смертельного омута и, стряхивая с себя бурые водоросли да жирных пиявок, забормотал:

– Барины, отпустите до хаты! Место проклятое, верно толкую вам! Я ведь всего лишь крестьянин! Мужик чернотопский.

– Ты не просто мужик! – возразил Герман. – На тебя возложена великая миссия по поиску знатного нотариуса Ставропольской губернии Нестора Неглицкого. И потом, – примирительно продолжил он, заботливо убирая пиявку, присосавшуюся к шее крестьянина, – ты наш проводник. Как мы найдем дорогу обратно?

– Полно вам, Герман, – вмешался третий, – вы хоть и знатный сыщик, но дело гиблое. Никто не выходил живым из Чернотопской трясины. Верно, нотариус наш кормит пиявок на дне.

Он медленно обвёл тяжелым взглядом просторы черно-бурого болота, подёрнутые зеленой дымкой зловонных испарений.

– Верно, верно барин толкует, – затараторил крестьянин. – Все, кто без проводника в особняк к старой Марфе хаживали, все сгинули!

– Даже старый извозчик в трактире за два золотых отказался везти нас в эту глушь, – критично заметил Всеволод. – Болото после дождей разлилось.

Герман помолчал, бросив оценивающий взгляд на Прокопа, напоминающего водяного из местного фольклора, потом на багровый диск солнца, садящегося за лиловые холмы, достал записную книжку и начал делать какие-то заметки.

– Идём в особняк, господа, – наконец сказал он. – Ночью все кошки серы.

Спустя час все трое сидели у потрескивающего камина. Герман, как всегда, делал какие-то пометки в своей записной книжке, Всеволод молча, словно загипнотизированный, смотрел на играющие всполохи огня в камине, а Прокоп потягивал дорогой коньяк, выданный ему сыщиком «для лечебных целей». Он сменил грязную, пропитанную болотной тиной одежду на дорогой шелковый халат, найденный в недрах особняка, и, качаясь в кресле-качалке, охмелевший, свысока посматривал на господ. Ни дать ни взять – аристократ!

– Итак, господа, – нарушил гробовую тишину сыщик, – я не имею никакого желания тратить ваше драгоценное время и задерживать вас в этом удалённом от цивилизации месте. Чем быстрее мы проясним ситуацию, тем быстрее попадём домой. Я вынужден ещё раз опросить вас и зафиксировать ваши показания. Всеволод, кем приходился вам пропавший нотариус?

– Никем, – Всеволод помолчал. В его виде, а особенно в аристократическом лице, кожа которого напоминала египетский папирус, было нечто замогильное. – Я – душеприказчик его покойной тетушки. Моей задачей было оповестить его о кончине родственницы, вручить завещание и показать особняк.

– То есть до этого вы не были знакомы с господином Неглицким?

– Я был наслышан о нём со слов его тетушки Марфы.

– И что это были за слова?

Герман испытующе смотрел на душеприказчика. Это был взгляд холодного профессионала, от которого не скроется ни одно движение души собеседника, ни одна потаённая мысль. Герман пытался уловить какие-либо эмоции на лице душеприказчика, но оно было непроницаемым, даже неживым, как показалось сыщику.

«А эти глаза, – подумал Герман, – они будто не человеческие… У кого я мог видеть такие глаза?.. У козы! Конечно, у козы!» Неприятное чувство овладело сыщиком. Будто послевкусие после сна дурного. Он поймал себя на том, что отвлёкся и слова душеприказчика доносятся до него, словно издалека.

– Вы слушаете? – прервал свою речь Всеволод, вглядываясь в лицо сыщика.

– Да-да, продолжайте.

– Марфа рассказывала, что он, нотариус, много работает, ей не пишет, и она уже не помнит, как он выглядит, – монотонно перечислял душеприказчик. – Не ровен час помрет, его не увидев. Так и случилось…

– А вы кем Марфе приходились? – неожиданно спросил Герман.

– Я заказывал у нее травы для лечения подагры, – после секундного молчания проговорил Всеволод. – Постоянный клиент, так сказать.

– Барин! Барин! – зашептал охмелевший Прокоп. – Я знаю, куды господин нотариус пропал.