– То-то и оно, паря, у нас тоже так!
– Вот и корчуй лес! – буркнул в ответ Степан.
Вечером на стане работников ждала новость. Из поселка прибежал младший брат Степана, Пашка, и сообщил:
– Дядя Лаврентий, завтра в поселок бригаде велено прийти. Землемер приехал, усадьбы будет отводить!
К обеду на следующий день бригада пришла в поселок. Первая их увидела глазастая Жамова Танька. Она подбежала к отцу, прижалась к нему и залпом выпалила:
– Тятя, тятя, к нам землемер приехал; у него тренога, а на ней какая-то железяка с трубкой. Интересная… А еще у него лента длинная, железная и линейка вся раскрашенная…
Жамов потрепал девчонку по голове и, улыбаясь, спросил:
– Все новости рассказала, или еще есть какие?
Танька отстранилась от отца, посмотрела на него враз погрустневшими глазами и тихо проговорила:
– А в соседнем бараке дед Селиванов помер и двое ребятишек.
Лаврентий перекрестился:
– Царствие им небесное, – и с грустью закончил: – С кажным днем погост растет.
Поселок был непривычно оживлен. Все, от мала до велика, толпились на улице. Старики и старухи, которые месяцами не слазили со своих нар и не выходили из барака, и маленькие ребятишки… От множества голосов стоял непрерывный гул. Эта, казалось бы, неуправляемая толчея роилась около одного центра, где стоял молодой парень в старой потертой шляпе, на поля которой был надет накомарник; из-под сдвинутой на затылок шляпы выбивались густые русые волосы. На нем была серая роба с нагрудным карманом, из которого торчало несколько карандашей, и такие же брюки, заправленные в яловые сапоги. Из-под белесых, выгоревших на солнце ресниц на поселенцев смотрели улыбчивые голубые глаза. Землемер стоял около установленного теодолита и что-то записывал в полевой журнал.
«Правда, железяка с трубой», – подумал Лаврентий, подходя ближе к инструменту. Увидев в толпе своих земляков, он подошел к Федоту Ивашову:
– Еще не поделили?
– Да не-ет! – прогудел в бороду Федот. – Только начали; больно долго спят! – Он мотнул головой в сторону землемера и Сухова. – А как дела у вас на раскорчевке? – в свою очередь поинтересовался Федот.
– Засеяли один клин овсом. Дальше корчуем – готовим землю под озимую рожь!
Федот пробурчал в свою роскошную бороду:
– А куда денешься – и будешь корчевать. Какая жисть без земли? Тут хоть хреновая, а все не камень; глядишь – че-нибудь и уродится!
Лаврентий усмехнулся:
– Щас усадьбы поделят – опять пуп рвать! Строиться надо будет, землю под картоху копать! – И спросил: – Семена-то привезли, ай нет?
– Привезли. Третьеводни баржа приходила. Картоха… Одно название – половина гнилой, и ту будут давать под раскопанную землю. На сотку, два ведра, не боле! – хмуро ответил Федот.
– Поневоле будешь пуп рвать! – Лаврентий зябко передернул плечами.
– А куда, паря, денешься! – согласился Федот.
Землемер, обращаясь к Сухову, проговорил:
– Слышь, комендант, бараки трогать не будем, пусть стоят. Я думаю, они еще пригодятся; земли тут хватит! – Землемер показал рукой на раскорчеванную деляну, отделенную от бараков реденькой цепочкой леса.
Толпа настороженно застыла.
«Дельно говорит, – подумал Лаврентий. – Бараки еще сгодятся. Многим и зимовать придется, а можить, и не одну зиму!»
А землемер, уже обращаясь к подросткам и молодым парням, спросил:
– Кто смелый, кто мне помогать будет?
Из толпы несмело выступил Пашка Ивашов и, набычившись, спросил:
– Че делать надо?
– Возьми эту штуку! – Землемер показал на рейку, которая лежала на земле рядом с теодолитом.
Подросток поднял рейку, а землемер взял отсчет по буссоли. Затем установил теодолит на заданный угол, посмотрел в окуляр и сказал добровольному помощнику:
– Иди, парень, вон к той осине. Видишь?
– Вижу! – ответил Пашка, направляясь к указанному дереву.
Землемер, показывая рукой, точно установил рейку и взял отсчет:
– Порядок, теперь можно и лентой! – весело проговорил молодой землемер и повернулся к толпе. – Еще двое нужны – на ленту; и с топорами, чем больше – тем лучше! Есть смелые?
Нашлись и смелые. Двое – с мерной лентой; человек пять с топорами. Землемер стал объяснять мужикам с лентой:
– Вот от этого колышка, который под инструментом, отмеряем пятьдесят метров в сторону рейки. Там забьем кол. Лента – двадцать метров. Понятно?
– Чего не понять! – буркнул один из помощников, и мужики деловито и сноровисто отмерили заданное расстояние. Другие помощники заготавливали колья. Глядя на расторопную работу добровольных помощников, землемер все же не удержался от ехидного замечания:
– Вы толще не могли вырубить колья?
– Ниче, паря, поди, себе отмечаем! – невозмутимо ответил мужик, старательно забивая обухом топора толстый осиновый кол.
– Себе, так себе! – усмехнулся землемер и перевернул трубу теодолита на сто восемьдесят градусов. – Теперь, мужики, будем мерить в обратную сторону.
Степан Ивашов и Николай Зеверов (они измеряли расстояние) отложили одну ленту.
– Все! Забивай кол! – скомандовал землемер и пояснил окружающим: – Это будет ширина улицы!
– Зачем такая широкая? – раздался из толпы удивленный мужской голос.
