А решений одинаковых нет. Половинки бродят, ищут и часто ошибаются. Хорошо, если найдут, а то ведь какую-нибудь третью или четвертую часть примут за половинку, а когда очнутся, давай ее мордовать, эту часть. А она не виновата, что ее приняли за половинку, она, может, и есть половинка, только чужая.
Я должен был сказать отцу, что осуждаю его.
Но отец ответил мне на все вопросы. Ведь это он просто так сказал, что хотел заполучить и друга и домохозяйку или хотя бы что-то одно. Но не женился он на матери только потому, что не любил ее. Как же можно жениться не любя? Выходит, он прав?
Я не хочу быть взрослым. Как хорошо нам с отцом было раньше! Снежок летит на парашютиках, а отец рассказывает мне про принца Вектора и принцессу Биссектрису. Он, должно быть, отлично читает лекции своим студентам, и, может быть, они его даже любят.
Но я об этом не знаю.
Я был в Эрмитаже. Я понял Матисса. Сам. Демонический и прекрасный Матисс. Раньше глядел на «Танец» как на хоровод монстров. Считал ерундой и тем самым «измом», который мне не нужен.
Сегодня будто прозрел. «Танец» — это праздник жизни. Несутся в пляске люди, звучит симфонический оркестр. Именно симфонический, а не джазовый.
И «Песня». После буйства и ярости «Танца» — печаль. Слева фигура подростка, играющего на скрипочке. Я не могу оторвать от него глаз.
Обе картины очень философские. Я долго смотрю на них и, кажется, вот-вот скажу точно и ясно, о чем они. Наверно, о Земле, космосе и о людях…
В музее много народу. Я пошел по залам, не стараясь что-то разглядеть, а с единственной целью — заблудиться. Это мне всегда удается. Путь на третий этаж, к импрессионистам, я обычно нахожу, а обратно блуждаю, как по заколдованному дворцу, гуляю взглядом по лаковым холстам, гобеленам, позолоте, росписям.
Дошел до Рембрандтовского зала. Рембрандт писал мрачных бедных стариков. Мне казалось, он и сам такой — скромный и мудрый. Ну, а Рубенс, конечно, толстощекий, румяный Вакх.
Оказалось иначе. Рембрандт на автопортретах молодой, любящий роскошь Портос, полный здоровья, жизнелюбия, тяги к веселью. А Рубенс — человек с тихой внешностью, с тонким лицом. Вот такое несоответствие.
Я опять осмотрел «Данаю» — «жемчужину эрмитажной коллекции». Хороша жемчужина! Лежит немолодая развратная женщина, живот у нее как тухлое яблоко, и груди безобразные, и шея старая. Лицо тоже некрасивое.
Матисса я принял, а вот Рембрандта не понимаю.
Стою перед ним дурак дураком, всматриваюсь, отойду и снова приближусь. Пошел дальше.
И вдруг слышу знакомый голос. В зале несколько групп. Я прислушиваюсь и подхожу ближе.
— На этой картине вы видите двух женщин. Одна мадонна, другая служанка. Они очень похожи, не правда ли? Они похожи и вместе с тем различны. Похожи тем, что обе испанки. Но обратите внимание, лицо прислуги в тени и в прямом и в переносном смысле. На лице же мадонны и озарение, и вдохновение, и оживление, и томление, и жертвенность, и причастность…
Голос за стеной людских спин. Пробиваюсь и смотрю из-за чужого плеча. В кругу стоит и распинается отец Капусова.
Он экскурсовод. Вот какой он критик и теоретик.
Наверно, ему не очень хочется сейчас встретить меня.
Он смутится и обозлится. Это я чувствую. Я ведь ничего не имею против экскурсоводов. Скажи он мне сейчас при этой толпе: «Здравствуй, Вова, становись-ка сюда да послушай. Хватит тебе одними Матиссами любоваться», толпа бы расступилась, а я сказал: «Здравствуйте, Михаил Анатольевич, спасибо большое. Я с удовольствием».
Я был бы горд, что у меня есть свой знакомый экскурсовод в Эрмитаже. И пускай бы он нес любую ахинею, я ходил бы за ним следом и слушал. Только он стесняется, что экскурсовод, а не академик искусствоведения, что он рассказывает людям о картинах, а не научные работы пишет. А может, экскурсовод, который честно свою работу делает, больше пользы приносит, чем академик иной.
Я выскользнул из зала и спросил у ближайшей смотрительницы, где выход, и побежал.
Прочел статью «Стабильность брака», где приведена анкета «Черты идеальных супругов». В анкете предложен перечень характеристик и черт личности. Я, конечно, заинтересовался статьей в связи с несостоявшейся семейной жизнью моих родителей, под этим углом и читал. Вот они, черты двух идеальных супружеских портретов:
ЖЕНА
1. Верность. (У мамы есть.)
2. Опрятность. (Есть.)
3. Трудолюбие. (Есть.)
4. Скромность. (Есть.)
5. Честность и добросовестность. (Есть.)
6. Чуткость и заботливость. (Есть.)
7. Умение вести домашнее хозяйство. (Ведет: умудряется не залезать в долги, готовит обеды, стирает, убирает в квартире. У нее нет чувства стиля, не может создать уюта, — но это на мой вкус и, должно быть, на вкус отца. Думаю, бабушка считала, что у мамы в этом отношении все в порядке.)
МУЖ
1. Верность. (Насчет отца — не знаю.)
2. Честность и добросовестность. (Не знаю. Наверно, есть.)
3. Трудолюбие. (Готовится к защите докторской диссертации. Наверно, есть.)
4. Чуткость и заботливость. (Наверно, нет.)
5. Опрятность. (Есть.)
6. Ум. (Есть.)
7. Скромность. (Наверно, нет.)
