Она поднимает глаза на него, на его улыбку, его запах, его самодовольство. Ей хотелось бы сказать ему – нет, просто нет, но ничего не приходит, только усиливающаяся ярость, которую он видит в ее глазах. Она выпрямляется, он отходит, он вынужден вытерпеть слова, которые она выкрикивает на него, как удары ножницами. Он удивляется, он извиняется, затем он смеется, чтобы придать себе важности. Потому что она сумасшедшая. Потому что он не знает, что другие умерли за меньшее. Многие другие. Неизвестные, мальчики с пляжа, соблазнители на заправке. Грубые, настойчивые, пристающие. Пряди в коробке для сигар. Все эти ничтожества, которые думали, что могут прислониться к ее сиденью. У них всех одинаковый запах пота, масел, табака и алкоголя. Одинаковый запах насилия. Она охотилась на них. Преследовала. Уничтожала. Она ни разу не опустила глаза. Ее рука ни разу не дрогнула. Они падали, как кегли, задыхаясь в собственной крови, с их плечами и крепкими руками, и органом, которым они так гордились, который стал всего лишь слизняком. Они умирали, не понимая, потому что никто не боится женщины. Они смотрели на него, на него. Никогда на нее. Как будто это был он, державший ножницы. До последнего вздоха они сомневались, но она смотрела им в душу. Удар за ударом. Ни разу не отводя глаз.
Сегодня вечером она другая. Путешественница с короткими волосами, без имени, без ножниц и без багажа. Он вернулся на свое место, все еще продолжая хихикать. И она улыбается от мысли, что могла бы подняться, подойти к его месту, схватить его за волосы и перерезать горло, дважды, трижды, почувствовать вкус крови на своих губах. Не было бы никого, чтобы удержать ее, никаких тревожных голосов, никаких рук на ее плече. Нет ангела-хранителя, чтобы говорить ей тихо, стирать ее следы, пытаться защитить от тех, кого она выбрала. Она была бы свободна бить, пока его черты лица не исчезнут, пока у него совсем не останется лица. Но она не сделает этого, потому что она другая.
И ради ребенка, которого она носит.
Она нужна ему. Он хочет жить. Он хочет увидеть мир. И это будет мальчик. Конечно, это будет мальчик. Девочки не предназначены для такой жизни. Они ждут, они подчиняются, они выживают. Они становятся тенями, чтобы их забыли. Это будет мальчик. И он будет не таким, как остальные.
