— То-то и оно, что нет, но он заставил специальными препаратами расти клетки. Это его тайна. Она еще в стадии рождения, и он не подпускает к своему исследованию никого. Одно тебе скажу, ребенок выглядит вполне нормально. И еще ходила легенда, ее не опровергал и сам профессор, что девочка иногда открывает глаза и смотрит на окружающий мир. Многие студенты подходят к колбе, стучат по ней пальцами, смеются, просят посмотреть на них. Это в основном ребята, девчата только смотрят. Я видела ее глаза, — тихо сказала Тома. — Только ты не смейся и не считай меня сумасшедшей, но я видела! У нас был экзамен в анатомичке, я сидела недалеко от стенда, билет попался ерундовый, у меня даже настроение поднялось, так и подмывало запеть от радости, ручка сама бегала по листу, отвечая на вопросы.
Чувствую, что на меня кто-то смотрит внимательно, изучает просто, мне даже жарко стало от столь пристального взгляда, я оглядела всех сидящих в аудитории, но никто даже не косил в мою сторону. Студенты склонились над столами, им было не до пристальных взглядов. Экзаменаторы тоже были заняты, но я продолжала чувствовать на себе взгляд. Тогда я посмотрела в сторону стенда, — Тамара глотнула. — И волосы зашевелились у меня на голове. Девочка смотрела на меня широко открытыми серыми глазами. И глаза эти не были мертвыми, они жили, сами по себе жили! Возле меня оказался профессор, он тоже видел ее взгляд, но стоило ему приблизиться, ребенок тут же сомкнул веки. Он стал гладить колбу. «Девочка моя», — шептал он, как полоумный, потом повернулся ко мне: «Вы уже ответили на вопросы?» Я кивнула, он молча взял исписанный мною лист «Вы свободны», — не глядя в него, сказал он. Я думала, что мне придется пересдавать, но нет, в зачетке у меня была выставлена четверка. Вот так. Я, конечно, сразу после экзамена побежала звонить домой, чем напугала своих родственников; я спрашивала, все ли дома в порядке, не заболел ли кто. Мать ни на шутку перепугалась. Вышло же все по-другому, сама попала в больницу с тяжелым отравлением, еле откачали.
— Я думаю, что он не стоит того, чтобы из-за него травиться. — Томка удивленно подняла брови, откуда Ленка знает, что она отравилась, откуда? Даже мать этого не знает, да и никто из ее друзей и родных. Видно, поняла ее подруга детства, все поняла, у самой жизнь была, хоть в петлю.
— Ты права, Ленка, никто из них не стоит наших страданий, только мы, дуры, поздно это понимаем.
— Это точно. А теперь расскажи, как туда можно попасть.
— А никак! Профессор охраняет свое богатство ото всех. Он никогда не покидает своего кабинета, если там есть хоть один человек; и только он его открывает и закрывает, опечатывая. Он уже не молод и времена нынче не те, все стоит денег и собрать новую коллекцию ему вряд ли удастся.
— Хорошо, нарисуй мне этот ваш корпус и как пройти к кабинету.
— Да ты что, Ленка, серьезно? — и по лицу поняла, та не шутит. — Хорошо. — Она вырвала лист из первой попавшейся под руку истории. — Я тебе ничего не давала, если что. — Она быстро нарисовала территорию института, отмечая, где, какой корпус. Затем подробно описала анатомический корпус, как войти, где что расположено. Кабинет находится на втором этаже.
Лена взяла лист бумаги, внимательно изучила его.
— Спасибо, — сухо поблагодарила она, встала, направилась к двери. — Значт, глаза у нее серые? — Тома кивнула. — Пока! — Лена, махнув подруге рукой, вышла.
Теперь она знала, где искать девочку, но одна она туда не заберется. Решив больше не останавливать машин, спустилась к остановке. Троллейбус, кажется, ждал только ее. Лена прыгнула на подножку, как раз вовремя успела убрать сумку, дверь сзади ее лязгнула. Троллейбус дернулся, точно прилип к дороге колесами во время стоянки, и, чтобы оторваться, нужны были ему усилия. Лена крепко вцепилась в стойку. Это уже не утренний сонный водитель, теперь ей показалось, что за рулем каскадер, и он от кого-то скрывается. Троллейбус летел, надрывно гудя. Поймав равновесие, Лена прошла в салон, опустилась на одиноко стоящее сидение. Порывшись в кошельке, нашла двадцать копеек. Кондуктор, видно, привыкла к такой езде и спокойно ходила по салону, собирая за проезд.
— Билет не надо, — махнула рукой Лена. — Поблагодарив ее, женщина прошла вперед, встала возле водителя.
Глава 17
