Клуб «Антей» был закрыт, Лена обошла его дважды. Идти к Леве домой ей не хотелось и не было смысла. Он мог быть где угодно в такое время. Значит, надо дождаться. Она прошлась по набережной, зашла к Оксане в парикмахерскую, Оксана, как всегда, жаловалась на свою судьбу, пробовала даже плакать, Лена слушала, но это скоро ей надоело. Пригласила ее в бар, та с радостью согласилась. Сбросив с себя нейлоновый фартук, она оказалась в довольно симпатичном дорогом сарафанчике, и после скинутых, растоптанных тапочек ее ножки оделись в плетенные босоножечки. Лена улыбнулась. «Чего плакать, если ты так одеваешься? И дочку я твою видела, тоже не в тряпье ходит». Они вышли из парикмахерской на залитую солнцем набережную. Оксана надела темные очки. По природе она бледнокожая и по весне покрывалась веснушками; и что только она ни делала со своим лицом, чем только ни мазалась, весна всегда золотила ее. Оксана была самая некрасивая в их классе, все делала исподтишка. На нее никто и подумать не мог, пока в восьмом классе они с Томкой не поймали ее на месте преступления. Она доставала деньги из кармана Петра, пока тот бегал, наматывая километры, вокруг школы. Лена помнит до сих пор испуганное, чем-то похожее на лисью мордочку, лицо. Томка тогда с размаху залепила ей пощечину. Крута была на расправу. На бледной щеке девочки появилась красная пятерня. Она заплакала, просила девчат не выдавать ее, и они не рассказали об этом никому, но с тех пор Оксана смотрела на них зверем. Лена чувствовала, как она ее ненавидит, как завидует, старается подражать ей. Прошли годы, они слегка сгладили детские впечатления, и бывшие одноклассницы старались держаться друг друга, хотя эти отношения вряд ли можно назвать дружбой.
— Пойдем в «Черный кот», там шикарно готовят кофе и сливки всегда свежие, — предложила Оксана. Лене было все равно куда идти, лишь бы убить время.
Данил подскочил к ней сзади, обняв за талию.
— Здрасте, — поприветствовал он подругу матери.
— Привет, — слащаво ответила Оксана. — Красавец какой! Что ты с ним, Ленка, делать будешь? Бедные девки, я им не завидую.
— Ма, пошли сфотографируемся, ты же обещала, — он потянул ее в сторону фотографа. Они подошли к ярким костюмам в стиле семнадцатого — восемнадцатого века.
— Ма, вот этот темно-синий тебе подойдет, ты в нем как королева будешь, давай, а?
— Хорошо, — засмеялась Лена. — Платье надевать не надо, только надеть рукава, а сзади зашнуруют. — Тяжелый темно-синий бархат падал красивыми складками, на нее надели кружевной стоячий воротник, посадили на стул, Данил встал рядом, на нем расшитый, красный камзол, черные короткие штанишки, из под которых выглядывали кружева и бантики, на голове шляпа. Встав рядом с матерью, положил ей руку на плечо.
— Вы свободны, — в руку Данила дали маленькую квитанцию. — Завтра после десяти, в любое время. — Фотограф повернулся к Оксане, — а вы не желаете?
— В другой раз.
Данил поцеловал мать в щеку, и они с Сашкой побежали к лестнице.
— Данька, стой, — окликнула Лена. — Мальчики остановились, побежали обратно. Она отвела его немного в сторону.
— Ты найди где-нибудь коробку, вот такую. — Она показала примерный размер ребенка. — От куклы, что ли. Поищи. И детскую одежду для самых маленьких. Тебе денег дать?
— Не надо. Ты нашла ее?
— Вроде того, только достать ее надо и похоронить. Ты со мной согласен? — Данил кивнул. — Тогда свободен. — Лена подошла к Оксане, взяла под руку, — а теперь и «Черного кота» можно навестить.
Леву она, можно сказать, поймала случайно. Сначала увидела, как вышла из «Алмаза» его юная подружка. Личико девочки сияло. Лена поняла — Лева рядом. И точно, скоро его мощная фигура показалась в дверном проеме. Он подал ждавшей его девчонке коробочку. Та, радостно взгвизгнув, запрыгала на месте, открыв подарок, стала любоваться им.
— Привет! — подошла к ним Лена. Девчонка быстро закрыла коробочку, спрятала ее в сумочку. Внимательно, с недовольством и ревностью посмотрела на Лену.
— Поговорить надо, — кивнув Леве, сказала Лена. Он заметно скис, вероятно, у него были совсем другие планы, в которые она, Ленка, ну никак не вписывалась.
— Лапушка, — он подал девчонке ключи. — Иди, посиди в машине, послушай музыку. — Девчонка подставила тонкий пальчик, на него надели брелок с ключами.
— Ты только недолго, — надула она капризные губки и отошла, покачивая бедрами. Лена улыбнулась, глядя ей вслед. Лева добился таки своего, девочка уже забыла, что была ею. Она перевела взгляд на тренера.
— Не надоело еще с ней возиться?
— Ты за этим только остановила меня? Тогда честно скажу, надоело. Скоро вернется мой друг с соревнований, передам ему.
— Значит, сливки будешь собирать ты, как хозяин, потом будешь перекидывать их дальше?
— Слушай, Ленка, не суй нос не в свое дело, каждый занимается, чем может, и живет, как может. Я у них вроде учителя, — он хохотнул. — Ведь надо же кому-то обучать профессиональной любви! — глаза его сощурились.
