Я протяжно зевнул, успев прикрыть рот. Сказать, что совсем не спал этой ночью, это ничего не сказать. Но чувство свежести по-настоящему… освежало. Закинув в рот новую таблетку, я пристукнул прокаженной ногой. Чудо-лекарство работало. Хотя трость никуда не делась, теперь могу ходить куда быстрее. Ну. Несравнимо с прошлым.
Мы снова обменялись взглядами со стражей.
Сейчас было раннее утро.
Как и обещала Асити, мы отправились к месту заключения Мэри Деларук. Это не тюрьма… хм, как это место называлось?.. Точно. Изолятор для особых заключенных. Мрачное здание на другом конце города было окружено стенами — и почти мертвой тишиной. Прямо на крыше высилась статуя святой Марии. Здесь Деву изобразили с мечом. Один глаз завязан. Складки ее одеяния подчеркивали красоту божества.
Святая Мария. Я никогда особо ею не интересовался. Но это была одна из основных религий Мертвой Земли. Раньше таких было много. Осталась только одна. Лучезарная дева, единственная, кто бережет наш мир от полного краха. Мариисты, истинные поклонники, священники и епископы, имели власть, сравнимую с властью кланов. И, само собой, гамблеры не ссорились с ними, а искали благосклонности. А уж когда картежник в открытую говорил о своей неистовой вере, церковь только рада его поддержать.
Стража вытянулась в струнку. Кто-то шел к выходу из здания.
Я встал ближе. Асити в сопровождении грозного мужика шагнула наружу.
— Коста, — подозвала меня учитель. — Это капитан Дэлакру.
— Доброе утро, господин Коста, — кивнул гладковыбритый. Доспех, синяя ткань в виде шарфика, такого же цвета плащ.
— Доброе.
— Мисс Асити описала ситуацию. Я, конечно, против. — Он чуть поморщился. — Но не имею права отказать столь высокой персоне.
— Ой, бросьте, капитан, — улыбнулась учитель. — Мэри в любом случае умрет.
— Хм, — лишь бросил Дэлакру. — За мной.
И повел нас в глубь здания. Мы миновали небольшой коридор, нескольких стражников. Затем лестницу, что уводила вниз, где освещение давали лишь масляные фонари. Минута. Вышли в казематы Сверебро. Тут были маленькие камеры, по десять с каждой стороны. Сырость, темнота, а из темноты доносится бубнеж заключенных. Так вот что значит «особенные».
— Она в самой дальней, — неожиданно указал капитан.
Непонимающе смотрю на Асити.
— Я договорилась, что ты поговоришь с ней один на один, — хлопнула та меня по плечу. — Иди. Нам еще есть что обсудить с Дэлакру.
— Хм, — снова и снова недовольно хмыкал мужчина.
Видимо, Вердо хотела убедить капитана не сообщать Синим про эту авантюру. И, не дай свет, капитан потребует что-то выше дозволенного за молчание… А что я сделаю? Не успеваю подумать о слове «смерть». Как Асити все так же считывала меня с пол-оборота.
— Не переживай! — подмигнула она мне.
— Кхм, — затопал я дальше.
Всего несколько метров, и стук дерева по каменной кладке стал самым громким звуком. Всего заключенных было пятеро, и они или не обращали на меня внимания, или пристально смотрели через решетки. Смрад нечистот ударил в нос, особенно от худощавого верзилы, что содержался прямо напротив камеры Мэри. Его руки тоже были в краснохватке, я видел это, ведь он просунул их через решетку. Готовился слушать.
А я встал напротив нужной мне обители.
— Мэри?
Худая женщина. В волосах полно седых прядей. Почти вся перебинтована. Марля окрашена в алый: её долго избивали, пытали. Она сидела на полу, а услышав свое имя, подняла взгляд.
— Дитя… — сухой, почти безжизненный голос. — Чем… могу помочь? — красные глаза смотрели с теплотой.
— Меня зовут Кван Коста, — стукнул я тростью. — Я игрок и, прежде чем вас казнят, хочу услышать…
— Услышать? — Лязг кандалов, она поднялась.
— Почему вы делали то, что делали? Почему убивали людей? — подошел я к прутьям.
— Кто-то должен был, — кивнула сама себе Мэри. И сама приблизилась к решетке — с трудом, медленно.
Я не боялся, не знаю почему. Просто от этой женщины не исходило никакой угрозы. Наоборот, она была так рада видеть меня.
— Прошу.
— Краснохватка, — снова кивнула Мэри, — многих искалечила. — Она указала на свое лицо, потом на мое. — И вас, юноша, затронула, да. — Женщина подошла впритык, обхватила прутья. — Многие… считают, что эта болезнь — проклятие, что она портит людей, детей. Что с ними можно обращаться, как с мусором. — Ее пальцы сжали металл, раны на руках открылись. — Я убивала тех… кто мучил, кто губил, издевался, умерщвлял… таких, как мы…
Когда я гулял с избранницами Синих, Амигдалла рассказала о научных наблюдениях её клана. Количество преступлений всех мастей за последнее время увеличилось: с участием прокаженных. Гипотеза звучала так: краснохватка помимо внешних изменений вызывает и внутренние. Прокаженные становятся злее, импульсивнее, хаотичней. Подтверждения этому не было. Хм. Но, глядя на меня или Асити…
— То есть вы наказывали других преступников? — немного подумав, спросил я.
— Защищала… Защищала детей. — Грустная улыбка. — Наш мир умирает, так почему бы не умертвить в нем несколько ублюдков? — у нее вырвался хриплый смешок.
Я сделал еще шаг вперед.
