Опытные и умудрённые немецкие спириты пооткрывали рты, а потом стали наперебой уверять, что чувствовали вот именно нечто подобное: что рядом находится неучтённая мощная фигура. Но это же непорядок! А раз непорядок, то и быть не может. На меня посмотрели с уважением.
Прощаясь, ведущий сеанса – старый, хмурый спирит – с обычной для него преувеличенной мрачностью обратился ко мне:
– Вы делаете успехи, фрейлейн.
Неистребимое самомнение!
Впоследствии я стала на любом сеансе, чему бы ни был посвящён, практиковать свой, более удобный, способ работы: самостоятельно вслушиваться в ответы духа. Нехитрый трюк заставил немецких спиритов считать мой дар уникальным. Я было собралась предложить им свой способ, а потом решила назначить его нашей государственной тайной, раз он оказался столь эффективным, и бережно хранить…
Что интересно: тибетские ламы, которые ведь почти ничего не озвучивают, кроме молитв, тоже не поторопились обратить внимание своих немецких учеников на важность молчаливого восприятия тонкой реальности. Напротив, с аненербовцами ламы прилежно
Потекли дни и недели, заполненные работой в одном из самых секретных отделений «Аненербе».
Итак, где же я оказалась?
«Аненербе» – не просто научный центр, состоящий из отделений и лабораторий. «Немецкое общество по изучению древних сил и мистики» было огромной организацией, внутри которой подразделения имели достаточную автономию – вроде институтов в составе Академии наук. Во всяком случае, для секретных подразделений это было именно так.
Отделение оккультных наук, куда я попала, располагалось в здании, полностью принадлежавшем «Аненербе», и занимало один этаж. На других этажах изучали символы, руны, средневековую алхимию и ведьмовство, хранили и учились применять на практике древние артефакты.
Массивное серое здание было переделано для нужд «Аненербе» из какой-то фабрики. Оно имело шесть этажей, было прямоугольным, сильно вытянутым вдоль улицы. Серые снаружи и изнутри стены, высокие потолки, окна – как в производственном цеху, просторные помещения.
Первый этаж и подвал были отданы под хранение и исследования артефактов. Считать это не составило труда: энергетика там была ещё темнее, гуще и хаотичнее, чем в шаманской кладовке на Гоголевском.
Оккультисты расположились на четвёртом этаже. Здесь было очень светло, так как окна всех рабочих комнат выходили на юго-запад, а с северо-восточной стороны вдоль всего этажа тянулся коридор. По нашему этажу каждый сотрудник отделения мог перемещаться свободно, но у лестничных площадок каждого этажа стояла охрана в парадной чёрной форме. Получалось, что в другие отделения без соответствующего пропуска не пройти. Более того, на втором этаже и на шестом охрана перегораживала коридор ещё и посередине, отделяя менее секретные части подразделений от совершенно секретных, для входа в которые требовалось особое разрешение.
Каждое отделение работало по собственной программе, совместные заседания и обсуждения не практиковались вовсе. Правда, определённые задачи могли быть поставлены с подачи одного отделения другим, но не напрямую, а через высшее руководство. Так, отделение боевой магии ставило задачу спиритам, включая меня, определить места, где имело смысл поискать древние магические артефакты по их списку, отделения экспедиций и археологии осуществляли поиск. Но прямого взаимодействия с «магами» медиумы не имели. Стенограммами спиритических сеансов начальство распоряжалось по собственному усмотрению.
Вот и попробуй в такой обстановке подглядеть-подслушать, чем занимаются соседи! Или познакомься с кем-то из них прямо в рабочее время. Курить в здании воспрещалось, даже на лестнице. И общей столовой для сотрудников не было; каждый приносил что-нибудь поесть из дома. Правда, наличие кафе на другой стороне улицы с лихвой компенсировало этот недостаток: там пили кофе и пиво сотрудники разных отделений вперемешку в непринуждённой обстановке. Только вот помещение маленькое, все друг у друга на виду.
Но уж у сотрудников оккультного отделения узнавать что-то интересное сам бог велел.
– Ульрих, скажите…
С первого дня знакомства этот молодой человек предложил мне обращаться к нему без чинов и по имени: полагал, что мне так легче будет обвыкаться на новом месте.
Ульриху было чуть больше двадцати пяти – самый молодой в спиритической группе и один из самых молодых в отделении. Не примечательный лицом, зато высокий, спортивного телосложения, этот мужчина имел в моих глазах один существенный недостаток внешности: лысину на затылке, которую безуспешно пытался прикрыть оставшимися волосами.
