Советские спецслужбы получают от высшего руководства страны задание обеспечить эффективное противодействие Аненербе, могущественной идеологически-оккультной организации фашистской Германии. В связи с этим формируется особое сверхсекретное подразделение, с целью изучения возможности ментального воздействия на людей, в том числе в области сверхчувственного. В самом начале войны девочка попадает в спецподразделение. Теперь у нее нет семьи, нет дома, нет даже имени, данного родителями. Она получила другое имя — Таисия. Тая, тайная, таинственная, она на войне, и на этой войне ей предназначена совершенно особая миссия и судьба.
После спасительных дождей, ливших почти всю дорогу — от самого Ленинграда — и названных кем-то в вагоне «антифашистскими» за то, что уберегли нас от воздушных налётов, Москва встретила прибывший состав неожиданно солнечным утром.
Прямо у вагона — едва сошли — мать уверенно окликнул сквозь толпу по имени-отчеству немолодой мужчина среднего роста в дорогом костюме…
В Ленинграде у нас одна женщина из соседней квартиры была портнихой. Она ходила к Аглае Марковне на спиритические сеансы. Я помогала ей со стиркой, а портниха за это научила меня шить на машинке и разбираться в тканях и модных фасонах, и ещё сшила мне кое-что из обрезков…
Мужчина показал матери в развёрнутом виде документ с красной корочкой и представился устно:
— Бродов Николай Иванович.
Ого! Это тот самый человек, который подписал для матери вызов в Москву, чтобы её сразу отпустили с завода! Именно к товарищу Бродову направила меня Аглая Марковна. Надо же, не помощника послал, а лично приехал!
Они с матерью пожали руки, и мать скорее подхватила чемодан, за который боялась, а Николай Иванович обратился ко мне, коротко улыбнувшись:
— Ты же Таисия?
Я подтвердила и, поставив на платформу свой багаж — небольшой плетёный короб, по примеру матери протянула ему руку…
Если уж быть точной до конца, надо отметить, что тогда меня звали по-другому. Как — теперь вовсе не важно. Все операторы носили новые имена. Девчонки-медички как-то в доверительном разговоре клялись, что мы знаем их под настоящими именами, но полной уверенности в этом у меня не осталось. Лично мне новое имя понравилось. Товарищ Бродов выбирал в моём присутствии из списка. «Таисия. Пойдёт?» Обращался он к Михаилу Марковичу, своему ближайшему помощнику, однако, не дав тому ответить, повернулся ко мне: «Тая, Таисия… Тайная, таинственная… Как тебе?» — «Можно», — смущённо выдавила я, плохо ориентируясь, зачем мне это новое имя понадобится.
Однако то происходило немного позже. Чтобы не запутаться, пойду-ка я лучше последовательно по всем событиям…
Его узкая ладонь была сухой и тёплой, рукопожатие — твёрдым. Во время нашего короткого диалога товарищ Бродов, не скрывая интереса, внимательно смотрел мне в лицо.
Потом он повёл нас сквозь толпу, валившую с разных сторон, попросив не отставать и не теряться. Поездов стояло много, не разберёшься, какие только прибыли, какие ждут очереди на отправку. Там и тут пролетали плотные клубы паровозного дыма. Пассажиры, которые ехали транзитом, толпились на перронах, где не было перекрыто решётками, и в здании вокзала: они же не имели московских пропусков. Многие метались, пытаясь понять, куда им теперь деваться и как попасть на нужный поезд. Люди искали, как бы разжиться водой и где достать поесть…
Когда отъезжали из Ленинграда, толпа была ещё более суматошной и напряжённой. У дальнего перрона грузили санитарный эшелон. За головами и спинами, среди клубов чёрного дыма, я мало что видела, но и от того, чт
Кое-кто из прибывших пытался выяснить, как и где можно всё-таки получить пропуск. Почему-то далеко не все знали, что Москва, находившаяся уже больше месяца на военном положении, закрыта. Счастливчики, у которых пропуска имелись, стояли в длинных очередях. Молодые военные в фуражках с синим в
Наш товарищ Бродов решительно провёл нас мимо всех очередей к проходу в ограждении. Наши пропуска были у него. Он показал высокому плечистому военному свою красную «корочку». Тот вытянулся и козырнул, затем быстро и формально пролистал остальные бумаги. Мы с матерью, как барыни, прошествовали мимо всех, ожидавших очереди на проверку документов. На площади нас ждал ещё один сюрприз: просторный чёрный автомобиль. За рулём — шофёр в военной форме. Он хотел выскочить из машины при появлении товарища Бродова, но тот жестом остановил его, открыл нам дверцу у заднего сиденья, а сам сел впереди.
— Владимир, мы ведь поедем Охотным Рядом? Мимо Кремля помедленнее, хорошо? Дальше на Арбат и… ну, вы знаете. — Николай Иванович живо обернулся к нам: — Мы будем ехать по самому центру Москвы. Так что смотрите, сравнивайте с Ленинградом.
