«Ну а ты – ответь, что
«Ты слишком наблюдательна, – хмыкнул Ширам. – Когда я в прошлый раз побывал в здешних местах, мне пришлось крайне бесславно уносить ноги…»
«Ах вот оно что!»
«Да. Молодой Учай, еще не вождь ингри и даже не воин, чуть не убил меня тогда. Правда, я был искалечен и едва стоял на ногах…»
Ширам невольно бросил взгляд на культю. В столице ему предлагали отлить бронзовую кисть, но он отказался – хотел, чтобы люди всегда помнили о его руке, оставленной в Накхаране.
«Я уже готовился к позорной смерти… Меня спас Хаста – помог ускользнуть в последний миг. Помню, как он увозил меня, беспомощного, а Учай орал вслед, что поединок не закончен…»
«И теперь ты хочешь закончить его?»
– Маханвир!
Голос молодого накха отвлек Ширама от воспоминаний.
– Пришел князь вендов, маханвир.
– Не князь, – буркнул Ширам, отворачиваясь от развалин дворца. – И не вендов. Зови его сюда.
Вскоре подошел Илень. Ширам приветствовал его как знакомого.
– Я спешу к тебе, воевода, – поклонился Илень, – чтобы передать волю наших старейшин. Мы готовы разговаривать с тобой.
– Рад, что дривы решили не хвататься за оружие, а прислушаться к голосу разума, – кивнул Ширам.
В свою очередь, Илень с недоверчивым любопытством рассматривал невысокого однорукого накха. Во времена наместничества Кирана накхов здесь не было – Киран их не любил, – поэтому ничего скверного они тут натворить не успели. Однако об этом народе воинов Илень слышал, пожалуй, даже слишком многое. Ширам привел всего пару сотен конников – слишком мало для войны. Зачем же он здесь?
– До меня дошли слухи, что Учай собрал войско и ведет его сюда, к Мравцу, – сказал Ширам.
Илень взглянул на него с невольным изумлением. Это была правда – но как она стал известна накху? Дривы и сами-то лишь пару дней назад выяснили, что к чему!
– Да я понятия не имею…
– Пусть Учаю передадут мои слова. Если он тотчас отступит в земли своего народа, его не будут преследовать. Но если хоть один вооруженный ингри появится под стенами Мравца – начнется война. И дривам не удастся отсидеться по домам…
– Почему ты мне это все говоришь, маханвир Ширам? Я же не изорянин!
– Ты здесь старший сейчас, верно?
– Я лишь следую воле схода старейшин, – осторожно ответил Илень. – Князь наш, Изгара, погиб. А вашего наместника Учай отдал богам…
– Знаю. Учай изгнал арьев и сжег город. С вашей помощью и при вашем участии. И ты понятия не имеешь, что он ведет сюда войско, не так ли?
Илень смущенно покашлял.
– Найти Учая непросто. Пока он в Ладьве сидел…
– А ты найди. И передай мои слова.
– Добро, – буркнул дривский воевода.
Ширам повернулся и принялся разглядывать остатки сгоревшего храма Исвархи. Одинокая обгоревшая стена торчала из кучи обломков. На ней виднелись остатки росписи, которую богомаз так и не успел подправить. Где арьи видели Исварху, попирающего Змея, дривам виделись Яндар и Ячур, священные братья.
– Ты, верно, заметил, что я не говорю о Киране, – продолжал Ширам, вновь обращаясь к Иленю. – Мы оба знаем, что он сейчас у Учая. Я мог бы потребовать его выдачи либо предложить дривам выкуп за его поимку… Однако не стану.
– Почему?
– Киран не просто изменник. Он преступно управлял дривскими землями. Он заслужил суда и казни здесь, в своем бывшем наместничестве. Попадись он мне, я бы передал его вам… Да-да, можешь не верить…
– Кому же верить, как не тебе, славный сын Гауранга?
Ширам усмехнулся:
– Опасаетесь, что я прибыл сюда карать мятежников, как мой отец в Ратхане?
Илень неопределенно повел глазами.
– Аратте вовсе не нужно, чтобы этот край лежал в руинах, – продолжал Ширам. – Я останусь тут до весны, начну восстанавливать Мравец. Прикажу снова открыть торг… Мои люди будут следить за порядком… Я принес вам мир – верите вы или нет. Готовы ли ваши старейшины встретиться со мной?
– Готовы, – склонил голову Илень. – Я с тем и пришел к тебе, воевода. Здесь поблизости – вон там, в лесу за рекой, – стоит храм грозного Ячура… Старейшины будут тебя ждать через два дня. Бери с собой свиту – сколько пожелаешь. Только приезжайте не раньше, чем зайдет солнце.
«Да кто это у вендов после заката солнца судил и решал? – удивился Ширам, немного знакомый с обычаями лесовиков. – Хотя храм Ячура…»
– Кстати, – будто вспомнив, произнес он, – ходят слухи, будто живет в ваших краях некий удивительный гусляр. Кто его пение раз услыхал, вовек не забудет…
Илень в замешательстве почесал пегую бороду:
– Чудо-гусляр? Должно быть, слепой певец Учая. Тот его все время с собой таскает.
– Как бы послушать его?
Низкий рев пастушьего рога летел над зимним лесом.
