Пройдя по дорожке из вкопанных в землю округлых булыжников, Арн вошел в избу последним. Стоило охотнику на драконов переступить порог, как в ноздри ему ударил приятный запах, исходящий от развешенных под потолком трав. Сухие, стянутые нитками пучки, качнулись, когда Арн хлопнул дверью чуть сильнее, нежели рассчитывал.
— Моя мама была местной знахаркой, — мягко улыбнулась Алика, проследив взгляд мужчины. — Говорят, что она многим помогла. Но, по сравнению с ней, знаний у меня почти нет… — с грустью добавила она.
— Ты еще молода, вот станешь дремучей старухой, тогда и будешь гордиться знаниями, а сейчас у тебя есть кое что получше, чем умение настаивать отвары, — Арн подмигнул хозяйке дома.
— А ты умеешь подбирать слова, когда общаешься с женщинами, — Алика вернула мужчине улыбку. — Проходите внутрь, на столе пироги, утром пекла, а я пока схожу к соседке, принесу свежего молока.
— Не стоит…
— У нас редко бывают гости, — перебила Арна женщина и поспешно вышла за дверь.
— Какая заботливая, — расплывшись в глупой улыбке, протянул Арн. — Ладно, Амелия, пойдем… Амелия? — мужчина огляделся, но его маленькой спутницы рядом не оказалось. — Амелия?! — Громче позвал Арн.
— Фто? — приглушенно донеслось откуда-то из глубины дома.
Покачав головой, Змееглазый миновал узкие сени, слегка пригнувшись, чтобы не задеть головой дверной косяк, за которым располагалось само жилище Алики. Первым, а точнее первой, кого увидел охотник, оказалась Амелия, что было не так уж и удивительно. Девочка уже сидела за округлым столом и, свесив со стула ножки, поедала пирог.
— Фкусненько, — поведала Амелия с набитым ртом и откусила кусок такого размера, что Арн засомневался, сможет ли девочка его прожевать.
— У тебя в глотке, не бездна ли случаем? — поинтересовался охотник, когда его спутница проглотила огромный кусок, практически не разжевывая.
Девочка не ответила. Вместо этого она, еще не доев один пирог, схватила со стола другой и начала откусывать по очереди от двух сразу, при этом жмурясь от удовольствия и болтая ножками.
Опустившись на соседний стул, Арн тоже потянулся за угощением. Амелия чавкала так аппетитно, что охотник не смог сдержаться. Едва откусив мягкого теста, мужчина удивленно вскинул брови — хозяйка этого дома была не только хороша собой, но и умела печь отменные пироги.
— С чем это они? — пытаясь разобрать вкус начинки, Арн осмотрелся. — Ягоды, что ли какие…
Все в доме находилось в идеальном порядке — чистая скатерть, кухонная утварь, стоявшая на ровных полочках, выметенный пол, на котором не было ни единой пылинки, даже под лавкой вдоль бревенчатой стены, ухоженные цветы в одинаковых горшочках на широких подоконниках, даже возле печи не обнаружилось ни одно следа от сажи.
Чуть подавшись вперед, на скрипнувшем под ним стуле, охотник заглянул в соседнюю комнату, дверь в которую оказалась приоткрытой. Просторная, опять же заправленная без единой складочки кровать, вызвала у Арна мечтательную улыбку.
Но что-то во всей этой идиллии все же смущало охотника. Продолжая жевать сладковатый пирог, мужчина задумался, пытаясь выявить причину своего растущего беспокойства. Сам Арн вырос в деревне и успел побывать во многих подобных домах, однако такой порядок встречал впервые. Казалось, что тут и не жил никто вовсе — не может живущий в глухой деревеньке человек, содержать все вокруг в безупречной чистоте. К тому же, нигде в доме не было символа Создателя Азариила, а ведь в деревнях, как правило, живут весьма набожные и богобоязненные люди. Да и Алика упоминала бога в своей речи…
— «Да что за начинка-то?» — вновь отвлекся от своих мыслей Арн.
Взяв из накрытой белым полотенцем глиняной чашки новый пирожок, охотник вздрогнул — тот был еще горячим, а ведь Алика сказала, что пекла их утром.
Задумчиво надломив мягкое тесто, охотник опешил, когда красноватая начинка явственно зашевелилась.
— Какого?! — Вскочив и опрокинув стол, Арн швырнул пирог в сторону и сразу же согнулся пополам — его стошнило. — Не ешь… Брось!.. — пытаясь подавить рвоту, прохрипел охотник удивленно глазеющей на него Амелии.
Сделав неуверенный шаг вперед, Арн споткнулся и растянулся на полу, ударившись головой. Пусть и болезненный, но удар вышел не сильным, однако мужчина почувствовал, что сознание вот-вот покинет его.
Последним, что увидел Арн, была черная кошка, внимательно смотревшая на него с подоконника.
Сознание приходило какими-то неровными обрывками, то возвращаясь к Арну из серого забытья, то покидая его столь стремительно, что вести счет времени было абсолютно невозможно. Всем своим телом мужчина ощущал жар, обволакивающую его мягкость и тепло и, кажется, чей-то тихий шепот. Это было и приятно и пугающе одновременно и никак не желало прекращаться.
Когда же Арн наконец-то смог разлепить веки, то обнаружил, что вся комната погружена в какое-то голубоватое сияние, а сам он лежит на кровати, связанный по рукам и ногам.
— Неприятненько вышло, — слова обожгли пересохшее горло и Арн судорожно попытался сглотнуть.
— Не время жаловаться, — прозвучал томный голос прямо над ухом.
