Мишель получил для начала триста франков жалованья и комнату в особняке. К тому времени семья Шварца переехала уже во второй особняк – настоящий дворец. В принципе господин Шварц придерживался того мнения, что молодых людей надо держать в узде и деньгами не баловать, поскольку деньги в Париже – страшное зло. Но Мишель бы дофином в его финансовом королевстве; в Мишеле отражался он сам, для соблюдения приличий барону казалось прямо-таки необходимым, чтобы его любимец позволял себе время от времени кое-какие милые безрассудства.
И Мишель их себе позволял, черт возьми! Окружающие же усердно помогали ему в этом. К концу второго месяца у него уже были долги, и вскоре герой наш прославился на весь Париж. Везение ему сопутствовало немалое, он даже вышел невредимым из одной, нет] из двух дуэлей, затеянных по весьма достойным поводам, очень быстро дорос до светской хроники, и имей юноша вкус к моде, он вполне мог бы сделаться кумиром гризеток. Лучи юной славы падали и на банкирский дом Шварца, благодарно повышавший ему жалованье. Барон был своим Мишелем чрезвычайно доволен. Остальное довершил Лекок.
Мы знаем господина Лекока довольно давно и всегда старались произносить это имя с должным почтением. Люди, подобные господину Лекоку, очень трудны для постижения и в этом смысле напоминают латынь, которая даже после восьми лет колледжа остается познанной не до конца.
В своей жизни господин Лекок сменил множество интересных занятий. Мы встречали его когда-то преуспевающим коммивояжером – он был еще молод, но, надо полагать, весьма способен: не каждому доверят установку секретных денежных ящиков знаменитой фирмы «Бертье и К°». К тому же, путешествуя в коммерческих целях, можно обрести немалый дипломатический опыт.
В юности он подавал большие надежды, которые не замедлили оправдаться в зрелом возрасте. Господин Лекок больше не путешествовал: обосновавшись в Париже, центре цивилизации, он завел дело и стал персоной, пожалуй, даже более значительной, чем сам барон Шварц. В Париж стекается отовсюду множество всякой дичи, которую можно брать в угон, ставить силки или подстерегать в засаде – господин Лекок имел в Париже собственные охотничьи угодья, и это не стоило ему ни гроша.
Он вовсе не был ростовщиком, что вы! И он не держал свадебной конторы, и не сводничал, и не занимался экспортом, и не торговал рекрутами, и не поощрял немецкой эмиграции, и не выращивал теноров. Ни к одному из этих прелестных занятий он не имел никакого отношения.
Что же он делал? Он попросту организовал агентство.
Что такое агентство? Я полагаю, есть агентства, о которых, сильно поднапрягшись, можно все-таки сказать: там, дескать, делают то и то. В агентстве господина Лекока делали все. Причем люди знающие утверждали, что это самое «все» было только, ширмой, которая прикрывала странный промысел, переживавший во времена Луи-Филиппа бурный расцвет: частный сыск. Сколько же тогда развелось любопытных! Частный сыск, вошедший в моду с легкой руки одного знаменитого злодея в отставке, находился в том же положении по отношению к официальной полиции, что подпольные притоны по отношению к официально разрешенным игорным домам: он привлекал самых робких и самых дерзких.
Люди еще более знающие имели смелость утверждать, что и частный сыск в фирме Лекока был всего лишь ширмой, прикрывавшей… Однако не слишком ли много ширм? Остается фактом, что господин Лекок заимел могучие связи, расставляя нужных людей, словно шахматные фигуры, и денег загребал столько, сколько вам и не снилось. Он охотно давал в долг, по-джентльменски, не путаясь с расписками и векселями: Мишель задолжал ему две тысячи экю, которые барон заплатил, и бровью не поведя. Четырех страниц рекламной брошюрки навряд ли будет достаточно, чтобы перечислить все многочисленные таланты господина Лекока – он был настоящим волшебником, умевшим без всякого магнетизма находить давно утерянные вещи и проницать скрытое от людских глаз. Барон Шварц пока что не признавался себе в желании прибегнуть к волшебству для разгадки секрета жены, но господина Лекока принимал весьма любезно: их связывали какие-то мелкие тайны; ничего удивительного – всякому энергичному человеку необходим свой Лекок.
Удивительно то, что и баронесса словно бы начинала попадать под чары некоего волшебства.
Однажды утром господин Шварц пробудился в скверном настроении; при его бодром и жизнерадостном нраве такое случалось чрезвычайно редко. Прошел почти год, как Мишель распрощался со школой. Юноша находился сейчас в зените успеха: ему приходилось справляться с делами и с развлечениями, он храбро бился на оба фронта – один из самых блистательных лейтенантов финансовой армии с припасенным в кармане скромненького мундира маршальским жезлом. Первый же посетитель, явившийся в то утро к барону, со смехом сообщил ему, что небезызвестная Мирабель безумно влюбилась в Мишеля, но тот оказывает ей мужественное сопротивление.
