Пограничье…Земли, где всё началось. Земли, где всё и закончится.Это конец пути, конец реальности и жизни. Неизведанная граница, предел, за которой скрывается то, что неподвластно человеческом уму. Но даже здесь, перед лицом сил, которые невозможно даже осмыслить есть место жизни и надежде, упорству и верности, вере и доброте. Есть место чему-то человеческому…
Последнее, что я увидел перед столкновением — его удивлённо округлившийся глаз и зрачок-веретено, который через становился всё больше и больше, пока не занял собой практически всё впереди меня.
Ощущение было таким, будто я влетел в желе. В мягкое, тёплое, обволакивающее тебя со всех сторон желе, сквозь которое звуки доносились будто далёкий гул. Я чувствовал, как всё вокруг едва подрагивает, как жидкость гудит, но это было таким далёким…
Правда за гениальной идеей последовал и лёгкий прокол — я не мог никуда сдвинуться. Будто нырнул в болото или пудинг. А едва открывал глаза, как их тут же заливало вязкой стекловидной жидкостью. Я попытался грести вперёд, грести назад, крутиться, но с тем же успехом мог висеть в невесомости и пытаться сдвинуться с места. Просто ни туда, ни обратно, как ты не пытайся.
И в какой-то момент я даже запаниковал, что утону в глазу дракона, как…
Да, точно, блин, чего это я…
Рука схватилась за клинок, и через мгновение я выкрикнул в белёсую полупрозрачную жидкость:
— Буль-буль-буль-буль-буль!
Там вообще была Защитница Снегов, но получилось что получилось, и самое главное — сработало.
Всё вокруг в мгновение ока заледенело, позволив поступить очень просто — разломать сковавший меня лёд.
Я резко дёрнулся, закрутился, размахивая кулаком и мечом, разрушая преграду, пока вокруг гремел рёв дракона. И едва я оказался на свободе, как меня тут же бросило кувырком в сторону. Кружило как в блендере, будто дракон там кувырком катился.
С трудом, но пару раз я всё же смог рубануть мечом, рассекая лёд вокруг, но столкнулся с другой проблемой. А кости глазницы-то не пробиваются. То есть и в мозг не попадёшь.
И тем не менее я пробился даже в таких условиях до каких-то мышц, что, видимо, глаза его держали, после чего вгрызся в неё зубами и начал высасывать из него всё Ци, что только мог в себя впитать.
Ощущения были такие, будто в меня внутривенно вкачивали энергию с какой-нибудь АЭС. За какие-то мгновения вся усталость, которая была вызваны артефактами ведьм, просто… просто исчезли! Казалось, само тело сейчас разорвёт от переполняющих меня сил.
Бывает такое состояние, когда мышцы будто сами просятся размяться, немного подвигаться. А у меня это ощущение было в сотни… нет, в тысячи раз сильнее! Каждую мышцу, каждое мышечное волокно буквально разрывало от переполняющих её сил, да так, что они даже заныли. Хотелось всё больше и больше всасывать из него Ци, чтобы это чувство, эта эйфория никогда не прекращалась.
Что я, собственно, и делал.
Я слышал, как дракон выл, как вибрировали кости от его рёва. Всё кружилось, и иной раз я держался на одних лишь зубах, которые цепко держались за мышцы глаз внутри глазницы, которая в одночасье стала ледяной пещерой.
А сам едва ли не горел изнутри, пока меня переполняла Ци, которую пусть и с трудом, но усваивал, впитывал, наполнял каждую клеточку своего тела энергией.
И так бы длилось достаточно долго, пока всё вокруг неожиданно не начало уменьшаться в размерах. Ещё мгновение, и меня будто выбросило наружу, вытолкнув, как пробку из бутылки вместе с куском мышц в зубах.
Прокатившись по земле, я ловко встал на ноги и выплюнул ошмёток в сторону, глядя на то, как Шеньлун или как этого дракона там звали преображается. И причина, почему меня выбросило наружу стала ясна — он на глазах уменьшался, становясь всё меньше и меньше, меняя не только размеры, но и собственную форму, которая всё больше походила на человеческую. Видимо, нашёл способ избавиться от меня, пока я его не осушил окончательно.
Хотя с человеческой всё же громко сказано, конечно.
Какие-то мгновения и передо мной стояло нечто похожее на рыцаря трёхметрового, если бы того обклеили с ног до головы чешуёй. Вместо меча одной рукой он держал что-то похожее на длинную заострённую кость, другой прикрывая то место, где у шлема находятся прорези для глаз. Оттуда тонкой струйкой стекала кровь.
Мы стояли вновь на земле в окружении уничтоженного, выдранного по самый корень леса под мощным проливным дождём, который собирался в лужи и бил по голове, будто под напором. На небе безостановочно била молния, будто передавая всю ярость дракоши.
— Глазик заболел? — мягко спросил я, глядя на него. — Или букашка какая туда залетела?
В ответ на это он взревел так, что даже не смотря на размеры от его рёва вода завибрировала в лужах.
— УБЛЮДОК! ТЫ ОТВЕТИШЬ ЗА ЭТО!!! Я ИСПЕПЕЛЮ И ТЕБЯ, И ЛЮБОЕ НАПОМИНАНИЕ О ТОМ, ЧТО ТАКАЯ ТВАРЬ, КАК ТЫ, КОГДА-ЛИБО СУЩЕСТВОВАЛА!!! Я ШЕНЬЛУН, ПОВЕЛИТЕЛЬ ПОГОДЫ, А ТЫ ПРОСТО ПЫЛЬ ПОД МОИМИ КОГДЯТМИ!!!
— Это понятно, а с глазиком-то что? — кивнул я, проявляя неслыханную заботу о его здоровье.
Дракон заботы не оценил.
Задрав голову, он взревел в дождливое (если так можно было назвать дождь, который херачил будь здоров) небо, и в это же мгновение в него ударила молния.
