Прежде чем распахнуть дверь в комнату, Вила сделала глубокий вдох. Через мгновение Косара поняла почему. Вонь нахлынула на нее, густая и гнилостная. Внутри было тепло, в очаге ярко полыхал огонь, окрашивая стены желтыми и оранжевыми бликами. Свет отражался в лужах запекшейся крови на паркете. На теле не было ничего, кроме ожерелья-флакончика для лишней тени, укрытого меж грудей. Флакон был разбит. Над ним торчал окровавленный и грязный обрубок шеи.
У Косары скрутило живот. Вила устремила на нее выжидающий взгляд, тогда как все, чего Косаре хотелось, — это выскочить наружу и вдохнуть свежий, не провонявший смертью воздух.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — буркнула Косара.
— Ищи улики. У тебя есть опыт в подобных делах.
Косара усмехнулась: ее лихорадочные поиски жилья Ирника Иванова в Белограде вряд ли считались за большой опыт. А уж многих лет практики, как у Асена, у Косары не было и в помине. Тем не менее она решилась. Сначала опустилась на колени рядом с телом и быстро осмотрела его, давясь подступающей к горлу желчью.
В краткий миг отчаяния она понадеялась, что этой мертвой женщиной все-таки была не София. Ее кожа казалась слишком смуглой в тусклом свете ламп.
Глупая надежда. Богачка вроде Софии легко могла позволить себе экзотический отпуск в каком-нибудь солнечном месте. И потом, все в теле выдавало погибшую коллегу Косары, начиная с ее фирменного ярко-красного лака для ногтей и заканчивая небольшой татуировкой на запястье: три спирали, сплетенные в сложный узор.
Затем Косара обыскала комнату. Убийца явно действовал осторожно, не оставил отпечатков пальцев, по крайней мере, на видных местах. Пол был идеально чист, не считая луж крови: ни следов ботинок, ни царапин, ни упавших волосков. Изучив пепельницу, Косара обнаружила лишь тонкие фильтры от сигарет Софии — на них остались следы ее красной помады. На полке стоял единственный бокал для вина, с тем же красным следом губ на ободке.
Все улики указывали на то, что сегодняшний вечер София провела в одиночестве. В то же время человек, который забрал ее тени, должен быть из круга ее знакомых. Тень ведьмы нельзя украсть — ведьма всегда вручает ее добровольно.
Но для чего же было убивать ее, если тени были отданы и так? Чем объяснялась столь бессмысленная смерть?
Косара сделала глубокий вдох, чтобы сердце не частило, и тут же пожалела об этом: теперь вонь стойко поселилась в ее ноздрях.
— Нашла что-нибудь? — спросила Вила.
— Ничего, вот только…
Взгляд Косары снова упал на грудь Софии. Под разбитым флаконом на ее коже красовалась старая, давно выцветшая отметина. Две скрещенные буквы «К» — знак Карайванова.
— Это и я заметила, — сказала Вила. — Легко предположить, что он и есть убийца, не правда ли?
— Вполне.
Это было не первое убийство в Чернограде за последнюю пару месяцев. Косара лично посещала многочисленные ночные бдения, присматривая за телами недавно усопших. Люди, умершие не своей смертью, вдвое чаще обращались в упырей или, что еще хуже, в кикимор. Необходимо было соблюсти множество мер предосторожности: накрыть в доме все зеркала, не давать догорать свечам и убрать подальше домашних кошек, чтобы те не перепрыгивали через покойника.
Косара подозревала, что резкий рост количества убийств как-то связан с ее заклинанием, ослабляющим Стену. Пускай родственники усопших не шли на контакт, Косара и сама приметила знак Карайванова на телах нескольких жертв.
Она отказывалась считать себя виноватой в их гибели — все знали, на что идут, соглашаясь работать на Карайванова. Все осознавали риск.
И все же порой, долгими ночами разглядывая хладный труп очередного бедолаги, она не могла не спросить себя: не было ли заклинание ее ошибкой? А вдруг Маламир был прав и Стена единственная поддерживала хрупкое социальное устройство Чернограда?
Косара вздохнула, снова взглянув на символ, вырезанный на груди Софии.
— Я не знала, что она работала на него.
— Я тоже, — сказала Вила. — Честно признаюсь, меня это удивляет.
— Почему? София не гнушалась продавать свои принципы за хорошую цену.
— Слишком уж ты к ней строга.
— Знаю-знаю, о мертвых либо ничего, либо хорошо…
— Дело не в этом. Я знала Софию много лет. Она не стеснялась быстрой наживы на богатеньких лопухах, это правда, но я бы в жизни не подумала, что она опустится до связей с контрабандистами. Совершенно не в ее стиле.
Косара фыркнула и тут же ощутила укол совести. Перед ней лежала мертвая женщина. Смех был неуместен.
— Да не было у нее никакого стиля, — возразила Косара. — Только деньги на красивые шмотки и побрякушки, чтобы выглядеть стильно.
— Одно это уже объясняет, что ей были ни к чему подобные связи. Она ведь нисколько не нуждалась.
— Но что, если тогда она была моложе и у нее еще не было второй тени…
— Может быть. Видит Бог, все мы творили в юности черт-те что.
Косара беспокойно переступила с ноги на ногу, но не стала отвечать. Виле лучше всех было известно, что вытворяла юная Косара. Да что там, весь Черноград об этом знал. И скрыть ее интрижку со Змеем было так же нелегко, как уродливый знак на груди…
