– Сегодня у тебя получится. - Курам снова потер висок, глянул на застывшую почти на шестерке минутную стрелку. - Вслушивайся в пульсацию времени. Тебе трудно услышать его, и потому смотри на циферблат. Слейся с ритмом. Стань им. Войди в поток и плыви. Вынырни там, где необходимо. Ткань времен дрогнет, когда отобьется полчаса - у тебя есть этот миг.
Митька откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники. Часы хорошо видны, в свете лампы отливают желтизной медные цифры и окантовка. Зацепился взглядом за тоненькую стрелку. Рывок - сдвинулась с места, - выдох. Вдох - пока стоит на месте. Рывок - выдох.
Вдох - пауза. Движение - выдох. Вдох. Круг замкнется, но время не остановится - и начнется новый оборот. Ритм извечен, хоть и непривычен человеческому дыханию. Но движется стрелка, и Митька живет с ней воедино. Захрипел механизм предвестником удара - княжич судорожно стиснул резные подлокотники.
– Бо-о-ом! Толчок!
– …Эй, открывай!
Лязг засова, скрип петель - сначала приходят звуки.
Стук копыт. Гремят колеса по камням.
Пелена спадает с глаз, так солнце высвечивает в туманный день, сначала проявляя контуры, потом рождая форму и цвет.
Крепость. Очень старая - башни не выдавлены наружу для лучшего обстрела и сливаются со стенами. Чудится в ней что-то знакомое, словно видел когда-то. Распахнуты ворота. Въезжает громоздкая карета, запряженная четверкой лошадей.
…Стонет дерево - в часах гаснет отзвук удара.
– Я видел! Хранитель, я видел!
– Ну, это несколько громко сказано. Так, тень, не больше, - размеренный тон Курама гасит отчаянную радость. Впрочем, Хранитель тут же добавил: - Но твой успех превзошел мои ожидания, поздравляю.
– Крепость, да, вы тоже видели? Там такие башни… Как не хватает чего-то… Если бы… Да! Торнхэл! Еще не перестроенный, старый. Ну да, без Западной башни совсем другие линии. Но точно - Торнхэл! - Митька осекся.
– Продолжай.
– Или Динхэл, - ответил нехотя. - Замок когда-то принадлежал нам, но был потерян. Отдан роду Оленя. Не знаю, почему так вышло, этого нет в хрониках.
– Что тебя связывает с этим родом сейчас?
– Вы так уверены, что связывает?
Хранитель не счел нужным ответить. Митька выпрямился.
– Княжич Артемий Торн, наследник рода серебряного Оленя, - мой побратим.
– Интересно, - протянул Курам. - И когда вы обменялись оружием?
– Сразу после того, как узнали о мятеже, - четко, без запинки ответил Митька.
– Переплел Создатель. - Хранитель помассировал висок. - Вот уж выдалась сегодня метель.
– А можно, я попробую еще раз?
– Да. Когда часы будут отбивать пять.
Курам потягивал вино и смотрел на княжича с любопытством. Сейчас, когда разрешение было получено, Митька рискнул спросить:
– Хранитель, а почему? Я же знаю - чужеземцам не любят открывать тайны.
Курам выплеснул остатки вина в камин - зашипело, и опять взвилось пламя. Агрина недовольно приподняла голову и с тяжелым вздохом снова опустила ее на лапы.
– Скажи, ты чувствуешь своего коня? Когда он послушен, а когда не желает подчиниться? Когда можно послать в галоп на радость ему, или когда он может только нехотя переставлять ноги?
– Конечно, - ответ был краток, по большому счету он и не требовался.
– Я же, Хранитель, чувствую время, как ты чувствуешь коня. Сегодня - хороший день для скачки.
Митька вспыхнул от негодования.
– А я что, хороший конь? Курам ухмыльнулся.
– Ты научился быстро делать выводы. Если тебе так приятнее, думай, что ты хороший проводник. Тебе ведь нужно что-то там, в прошлом. Я был бы плохим Хранителем, если бы не учуял твой интерес. Что? Неужели тебя так волнует, почему твои предки потеряли замок?
– Может быть, - Митька открыто встретил взгляд Курама. Ведь действительно может быть, что проклятие рода связано с Торнхэлом.
– Да? - лениво удивился Хранитель. - А я думал, тебя больше тревожит потеря покровителя.
Кровь бросилась Митьке в лицо. Так он знал! Все время знал и играл с ним, точно сытый кот с отчаявшейся мышкой.
– Вы… - княжич задохнулся от ярости. Хранитель приподнял вопросительно бровь.
– Зачем вы - так? - выдохнул Митька, с трудом разжимая сведенные судорогой пальцы. Казалось, что на деревянных подлокотниках осталось десяток вмятин.
Хранитель подался через стол, жадно заглянул гостю в глаза.
– Вот теперь, мальчик, из тебя выйдет отличный проводник.
– Конь, вы хотели сказать?
– Нет. Теперь - нет. Ты жаждешь пройти свою дорогу. Митька отвернулся, пытаясь справиться с собой. Услышал размеренный голос Курама:
– Может, Создатель будет милостив и тебя не расстреляют в Рагнере. Тогда я узнаю, какую нить ты вплетешь в историю. А вплетешь обязательно, такие, как ты, не остаются в стороне. Сейчас же я хочу увидеть начало.
– Знаете, Курам, - Митька медленно повернулся, - я давно понял, что нити истории вымочены в крови.
Хранитель улыбнулся. Княжич снова вцепился в подлокотники. Ему не нравилось, когда Курам смотрел так - снисходительно-понимающе, словно весь Митькин путь уже предопределен.
