– Да, это будет любопытная история, - только что Курам говорил как мудрый старец, и вот мальчишеская ухмылка изогнула его губы. - Ну-ну, не топорщи перья. Это для тебя - боль души твоей. Я же видел слишком многое и могу позволить себе роскошь остаться просто наблюдателем. Готовься, мальчик, - он кивнул на часы. - Помни, ты должен увидеть начало истории.
С трудом удалось унять бешено колотящееся сердце, соединить выдох с движением стрелки.
…Серая муть рассвета сочится через открытое окно, мягко обволакивая фигуру восьмилетнего мальчишки. Он ежится в тонкой рубашке, но не покидает насиженного места. У Митьки аж под ребрами екнуло - мальчишка сидит верхом на подоконнике, одна нога в комнате, другая снаружи болтается, а судя по краю крепостной стены, что виден в окне, достаточно высоко.
– Ильт, ох и сверзишься ты когда-нибудь!
Второй мальчишка, может, года на три-четыре постарше первого, лежит на постели, забросив руки за русоволосую голову. Он вставать еще не собирается, зевает сладко.
– Ну чего тебе не спалось, скажи на милость?
– А тебе бы только дрыхнуть! Все на свете продрыхнешь. Вставай, Брис. Дороги зовут нас! - пропел Ильт, взмахом головы отбрасывая длинные темные волосы и пришпоривая стену.
– Двор тебя зовет, куда ты свалишься. - Брис отвернулся, натянул одеяло на голову. В карих глазах Ильта - огорчение. Митька видит, как шевелятся его губы, но звук уже вязнет в тумане, следом пропадает и видение.
Эхом отдается в корпусе часов удар. Последний из пяти, отпущенных Курамом.
– Подкрепись. - Хранитель протянул бокал, полный темно-багряной жидкости. У Митьки действительно пересохли губы, и тонкое дорогое вино он выпил словно квас в придорожном трактире.
– Ты видел. - Курам, как обычно, не спрашивал, утверждал. - Я тоже. Но видеть - мало. Ты должен чувствовать ту дорогу, что вела тебя. Ты знаешь больше, ты должен лишь вспомнить.
Митька не помнит, он просто знает, не понимая, откуда:
– Тот мальчик на окне - Ильтарий Торн. Второй - Брислав Дин. Оказывается, наши предки были близко знакомы.
– Еще, - поощрил Курам.
– Княгиня Торн гостит в родовом замке Динов уже третий месяц. По их землям идет мор, к счастью, княжеская семья не успела вернуться домой после празднования Именования Матери-заступницы. Дины, их старые знакомые, предложили кров. Тем более княгиня Дин должна скоро разрешиться от бремени и уже не может выезжать.
– Все?
Слова закончились, как будто иссякли чернила, и перо скользило по чистой бумаге, не оставляя следа.
– Нет, - ухмыльнулся княжич, - я еще знаю, в кого Темка не боится высоты.
С шумом почесалась Агрина, привалилась золотистым боком к часам. Собака помогала миру обрести недостающую материальность, а то Митьке чудилось - протяни руку, и проткнешь стол насквозь. Вот уже снова чувствуется жар от камина и дует из-под двери.
– Я читал в родовых хрониках о Бриславе Дине. Герой ваддарской войны. Князь Дин был стар для походов, а княжич проявил себя храбрым воином. Но почти сразу после победы уехал. Что с ним стало - неизвестно. Про Ильтария наши хроники не упоминают, в них вообще не пишут о Торнах. - Митька нахмурился. - И мне это не нравится.
Звенит обледеневшая дорога. То вверх идет, то круто сворачивает, обходя скалы, то спускается. Вот и приходится Марку больше пешком, чем верхом. Такие они - даррские горы. Завязла в них королевская армия, скрылись мятежники. Второй день рассылают в разные стороны разведку, выискивая, куда можно ударить. Крох умеет воевать в горах, за Адваром гонялся на юго-западной границе. А первый отряд водил в тех горах, что на западе, когда шли последние бои с королем Ваддарским. Вместе, кстати, с Темкиным отцом служили. Опытен Крох.
Дорога выпрямилась, покатилась в долину, где дымила трубами деревня. Санти втянул ноздрями воздух и прибавил шагу.
– Пароль? - грозно спросили из-за камней.
– Седой пес.
– Проезжай.
Марк проскакал центральной улицей, остановился у дома старосты, снова назвал пароль - уже другой. У коновязи заметил Темкиного Каря, возле которого хлопотал Шурка.
– Княжич твой где?
– Там, к соседям определили, - кивнул мальчишка на
массивный дом с резными ставнями.
В кои веки в королевской свите царило спокойствие. Порученец нашел капитана Георгия, тот сидел у окна и что-то писал неторопливо. Адъютант сдвинул лист, но Марк успел прочесть: «Любушка ты моя золотая, выпало отдохнуть…»
– Донесение от разведки. Отряд барона Легака.
– Давай. Можешь отдыхать. Через час - построение. Порученец глянул вопросительно, и капитан усмехнулся:
– Узнаешь. Хорошее.
Марк вышел на крыльцо, пожмурился на весеннее, но еще холодное солнце. После такой дороги хотелось развалиться на чем-нибудь мягком и долго-долго лениться.
– Шурка, Санти обиходишь?
– Ага.
Марк перешел в соседний дом, цыкнув на голосистую шавку. На кухне возилась баба, и тянуло запахом свежеиспеченного хлеба.
Темка, скинув мундир, сидел прямо на полу, на полосатых домотканых половиках. Перед ним была расстелена карта, на углу которой спал кот.
– Что нового нашел? - спросил Марк, расстегивая форменные пуговицы.
