– Тихо, вы что! – Горьков сделал суровое лицо. – Еще не так поймут. Там ведь… ох, нет слов.
– Что у вас за шум? – Филинов зашел с недовольным лицом. – Значит, так – с пограничниками больше никаких конфликтов. Если сектор занят – идите в общий зал, в платный туалет, не обнищаете. Но чтобы таких случаев больше не было, ясно? – он обращался лично к Большову.
– Ясно. Мы бы и так в платный пошли, не весь же день в себе носить…
Филинов посмотрел на Геру, потом на других. Потом вздохнул, махнул Горькову, и они вышли.
– Пошли, пожрем? – Виктор посмотрел на Геру. Тот кивнул.
Большой достал ключи и посмотрел на Насона:
– Вова, покомандуешь часик?
Они вышли в зал, посетили платный туалет, а потом поднялись на второй этаж. Там пару дней как открылось кафе «Молодость», владельцем которого, по слухам, был замдиректора порта Бричкин. Еще никто из таможенников там не обедал и не рассказывал о предлагаемой кухне. Гера и Виктор решили рискнуть. Народу было на удивление немного – время было самый обед.
– Может, цены высокие? – предположил Гера.
Нет, цены были приемлемыми. Они сделали и оплатили заказ – от салата к соку – и, ожидая, стали обсуждать погранцов. Им принесли сок. Виктор свой выдул сразу, очень уж хотелось пить. Потом им принесли второе.
– Э-э, девушка, – обратился Гера к официантке, – а можно узнать, чем обусловлена такая подача блюд?
– Так как повар сготовит, так я и несу, – ничтоже сумняшеся, выдала та. – Вы подождите, не ешьте, сейчас я принесу салат.
– Вот как, – Большой посмотрел на Витю. – Похоже, мы ошиблись с выбором заведения.
– Ага, вот салат, – обрадовался Виктор. – Всего-то осталось дождаться суп.
– Ну, я пока салат поем. – Гера взялся за вилку. – Так, где соль?
Первое явно запаздывало, и его решили не ждать. Доедая досоленный гуляш, Гера ткнул вилкой в направлении бара:
– Никак первое несут.
Он не ошибся. Хозяев решили не злить, и взяли ложки. Однако первым, что Большой выловил у себя в тарелке, был… нерастворившийся кусочек бульонного кубика. Гера нашел в тарелке еще два кусочка, пару штук выловил Виктор.
– Официанточка, милая, подойди-ка сюда, – елейный голос Большого не предвещал ничего хорошего. Та подошла.
– Это что такое? – Витя сунул ей под нос ложку с бульонными кусочками.
– Я не знаю. Мясо? – предположила она с наивным видом.
– Вы что тут, совсем непуганые? Или по форме не видите, кто к вам пришел? – Гера был очень зол. – Вы чем народ кормите? Ну-ка, зови сюда своего повара…
Официантка быстро убежала, но почти моментально вернулась обратно.
– Он не может. Он с товароведом товар принимает.
– Правильно, готовить-то некому, никто к вам не идет, – засмеялся Виктор.
– И за все это вы с нас сняли денег как за качественную еду? – Гера продолжал долбить официантку.
– Конечно, такой порядок…
– У вас Бричкин владелец? Иди ему звони. У вас должен быть канал связи на форс-мажор, вот и скажи, что пришли таможенники, жалуются на еду.
Официантка опять убежала. Обратно она шла уже не спеша.
– Владелец нашего заведения сказал, что если посетителям что-то не понравится, они могут внести запись в «Книгу жалоб».
– Так, деньги можете забить себе в очко, – сказал Большой. – Хер к вам кто-то еще с таможни придет, а может и вообще с порта. Бричкину привет.
– Вот уроды, – они уже шли по пятому сектору, но Гера не мог успокоиться. – Видят ведь – свои пришли, и даже не повошкались.
– Не отравиться бы, – засмеялся Виктор. – Хотя сок вроде ничего был, и второе, только несоленое.
– Редко после еды у меня бывает плохое настроение, – посетовал Большой. – Даже и не помню, когда было такое. А нет, вспомнил. Раз ходили на обед, а на обратном пути нас понятыми попросили быть при раскопках трупа, вот это была жопа!
Виктор засмеялся.
– Мне про это в Городской таможне рассказывали, когда я документы подавал.
– Да ты что? Мы же с Угольком тогда были и еще с одним нашим корешем. А кто рассказывал? Толя, кадровик?
– Нет, с ним там девушка сидела, напротив него стол.
– А, Светка-конфетка. Кстати, ты обратил внимание, что у нее стол стоит на некотором возвышении?
– Нет. Хотя… да, вроде сейчас что-то припоминаю…
– Так получилось, что Толя выбрал свой стол первым. И когда Светка устроилась и за свой стол села, первое, что Толя увидел в проеме стола – ее раздвинутые ноги, а между ними – ярко-зеленые трусы. Она не специально, не думай, просто так вышло. И вот представь: взрослый мужик, такая фигня. И ведь сказать не может, боится, типа она еще начнет думать, что он специально все подстроил, или за извращенца его примет. А глаза постоянно возвращаются на одно и то же место, о чем не думай. Почти как в книжке про Ходжу Насреддина! В общем, он так месяц маялся, все трусы ее наизусть выучил, работать нормально не мог, потом притащил из дома молоток с гвоздями, нашел где-то кусок ДВП и забил проем. Догадалась она или нет, когда увидела все это, неизвестно, но когда он нам про все это рассказывал – мы просто уссывались!
