– Можете меня поздравить, дорогие мои. Я уволился.
– Это как? За один день? Ты чего? – вопросы посыпались, как из ведра.
– Спасибо господину Медведеву, что я, зря с ним выпивал? Он позвонил в кадры, там мне все написали, пока мы с ним по коньячку вдарили. Ну, а потом я зашел в кадры, получил документы и сюда поехал! Послезавтра зайду за расчетом, и все. Надеюсь, вы меня еще пустите когда-нибудь.
– Так это у тебя «левый» диплом, что ли? – не выдержал Виктор.
– Сейчас это уже не важно, – опять заулыбался Гриша, глядя прямо в глаза Виктору. – Просто нехер всяким мудакам совать нос в мою жизнь. Так что я рад был с вами поработать, всем спасибо.
Он пожал руку каждому таможеннику, посидел у Благининой, зашел в международные перевозки, поговорил с пограничниками и ментами. Гера проводил его к выходу из порта. Глядя на Гришу, Виктор ощутил в груди непонятную тоску. Он не был дружен с Буянкиным, даже приложил руку к его увольнению, но ему отчего-то было жалко расставаться с этим веселым раздолбаем, которого многие в порту знали, уважали, а кто-то – и боялся.
Птичникова назначили начальником Управления осенью. Как рассказала Виктору Благинина, первым делом он собрал подшефных начальников таможен и со всеми поговорил с глазу на глаз.
– Судя по всему, на своих местах не удержится никто, всех поменяют, – Ольга Витальевна и говорила, и выглядела откровенно устало. – Послова так уж точно на пенсию отправят. Медведева не утвердят, потому что Птичников будет ставить везде своих, дай Бог, чтобы на месте удержаться.
Все было именно так, как говорил Анатолий. Виктор думал о своем, иногда кивая и поддакивая начальнице. Они вдвоем сидели в кабинете, и беседе никто не мешал. Благинина продолжала:
– В Городской таможне вообще дурдом: ставят замом дрища одного, Мятникова, который с таможни этой уходил в народное хозяйство, а теперь его с Птичниковым одна рука толкает. Там начальник таможни был против, да кто б его послушал, самого сожрут скоро…
Вот и Мятников проявился! Виктор не к месту потер руки, но Благинина этого не заметила.
– В общем, Виктор Семенович, одни люди сменяют других. Скоро мы расстанемся. Кто придет на мое место – не знаю. Проявляйте себя при новом руководстве, и это место может стать вашим.
– Да не печальтесь вы так, Ольга Витальевна! – Виктору хотелось хоть как-то приободрить ее.
– Да я, надеюсь, не пропаду. Многое хотелось здесь успеть, понимаешь, Витя? – И она посмотрела на него тем же взглядом, как тогда, у себя на кухне.
Виктора этот взгляд пробрал до костей. Он уже грешным делом подумал, не закрыть ли дверь на ключ, но Благинина отвела глаза. Больше они уже ни о чем не говорили. Через минуту Виктор шел на пятый сектор и размышлял об этом разговоре. Было понятно расстройство Ольги – идет новая команда, старым надо уходить на другие места или на пенсию. Гуськов не исчезнет просто так, она, хотя их близкие взаимоотношения никто так и не подтвердил, все равно из его команды, а значит – тоже не будет обижена. Медведев пока остается, в случае увольнения Послова он будет и.о. Но что она еще хотела сделать?
Виктор остановился и сел на лавочку у окна в пятом секторе. Вокруг было тихо, сектор был пуст. Надо принять решение, сказал он себе. Хватит жевать сопли и думать о других. Надо идти по головам, или так и останешься внизу со всеми своими планами и проектами. Большов не такой друг, чтобы из-за него можно было отказываться от мечты. Надо искать выходы на всю эту команду Стеклова, искать дружбы с Мятниковым, трясти Анатолия, преподносить ему то дерьмо, которое мешает нормально здесь работать другим – и идти вверх! И без сомнений.
Правда, с последним пунктом было тяжело. И дело не только в моральных принципах. Ну не получалось у Виктора собирать информацию, как он не пытался, а если он начинал давить в разговоре, даже доверенные собеседники начинали излишне заглядывать ему в глаза и задавать неудобные вопросы. И кого предлагать эфэсбэшникам в качестве жертвы?
Вот пришла в таможню красавица работать, Юля Первушина. В первый же день ей рассказали о случае, который произошел на одном стамбульском рейсе. Челноки прилетели, уже готовятся багаж получать, смотрят, где там «кураторы». Тут раз – информация: на рейсе 100-процентный досмотр, шкулять будут всех, в том числе женщин во всех местах. Вот одна тетенька не выдержала, вытащила золотишко привезенное, свернула в большой клубок, завернула в полиэтиленовый мешок и закопала в кадку с каким-то деревом, что годами стояла в накопителе шестого сектора. Захотела схитрить – вернуться после за багажом, и закопанное вырыть. Но не зря у погранцов висят в накопителе две камеры – заметили, таможне сказали. Дождались тетеньку, проводили до кадки – иди, получай багаж. Вилась, вилась та – делать нечего, призналась. Оформили, конечно…
