Что из этой истории должна вынести вновь принятая сотрудница? Юля Первушина вынесла одно – попросила показать то дерево, где было спрятано золото, и покопалась там. Найти что-то выпавшее хотела? Неизвестно, но с тех пор ее бзиком стало найти что-то вроде «того самого дерева». Кто ее с такими мыслями в таможню взял – в кадрах, конечно, лучше узнать, но для Виктора она превратилась в ту самую потенциальную жертву. Но не сошлись звезды – через три месяца Дима Мосин развелся с женой и стал открыто жить с Первушиной, на которой и потом женился. Никто не мог поверить, что толковый мужик, орденоносец, побывавший на войне и видевший многое в этой жизни, бросит жену и детей, и свяжет свою жизнь с… Виктор не мог даже подобрать слово. Но все произошло, как произошло, и про эту «жертву» пришлось забыть – делать гадости Мосину Гордеев пока точно не собирался.
Послов на совещании, куда из-за болезни Благининой впервые допустили Гордеева, сообщил о своем уходе. Сделал он это почти буднично, сообщил о предстоящей пенсии и домике в родном поселке. Перед уходом он намеревался пойти в отпуск, оставляя за себя Медведева, а свои проводы – именно так он и обозначил свой уход – Послов предлагал совместить с празднованием Нового Года, обычно отмечавшегося коллективом таможни в одном из ресторанов города.
– Ресторан выберу лично я! – настоял Послов. Никто, впрочем, не возражал.
Гулянье удалось на славу. Столы ломились от выпивки и кушаний, никто из таможенников не помнил, чтобы в прежние разы были такие богатые угощения. Кроме таможенников, было еще несколько человек, – видимо, знакомые Послова, – а также его семья: жена и двое сыновей. Одного из них Послов представил как нового работника Летной таможни, второй еще учился. Тосты за Новый Год сменялись тостами за нового пенсионера. Виктору, да и многим другим, было весьма любопытно услышать тост от Геры Большова в честь Послова. Впрочем, Гера не скрывал, что при всей негативной истории их совместной работы, он Послова все-таки уважал как достаточно последовательного руководителя.
– Мы еще не знаем, друзья, – закончил свой тост Гера, – кто к нам придет. Поэтому – ваше здоровье! – и он чокнулся с Пословым. Тот его даже немного приобнял. Несколько минут они о чем-то говорили.
– Что он тебе там втирал? – спросил Виктор Большова, когда тот сел рядом.
– Да, вспомнили былое немного, – засмеялся Гера. – Мы же с ним часто сталкивались, и в городняке, и здесь. Я ему даже письмо заказное с уведомлением высылал перед последним заключением контракта. Через его друзей выходил, выяснял, почему он меня так не любит. Нет обид, и хорошо. У каждого своих проблем и так хватает.
– Так у тебя, вроде, все затихло…
– Какое там! Продолжение вовсю! Нас с Гришей уже подозреваемыми назначили, скоро и до обвинения дело дойдет. Ничего хорошего. Так что… давай накатим!
Это была самая хорошая новость для Виктора за последние месяцы. Они с Герой пошли по столам, пили и поздравляли всех, с кем пили, Гера подарил кому-то свой галстук, а Витя начал с кем-то целоваться… Душа его пела. Если Большову предъявят обвинение, даже по тому бестолковому делу – его просто выгонят из таможни, а это значит – это то, что Виктору и надо!
Сразу после Нового Года, в первый день после новогодних каникул в Летной таможне появился новый начальник – полковник Маслов. Его перевели из Городской таможни, где он был заместителем начальника таможни, характеризовали как исполнительного и спокойного человека. Виктор не удержался и расспросил о нем Большова.
– Он вообще с области, – нахмурился Гера, – потому и исполнительный. Лезет вверх. Я с ним почти не сталкивался, так, пару раз.
Видимо, любопытство на Витином лице было настолько явным, что Гера продолжил:
– Мне в городняке должность предлагали. Леньков-старший как-то говорит – пойдешь к нам? Нам нужен начальник в отдел, где машины физлицам растамаживают. А я эту кухню хорошо знаю, при мне там парня посадили, он инспектором был, и к нему кто только не ходил – от жуликов до ментов, все платили. Почти все. Потому что были те, кто звонил, ему или начальнику отдела, и говорил – к тебе сейчас подойдут, ты растаможь по льготной ставке, и все. Понимаешь, о ком я?
– Начальство? – догадался Гордеев.
