С течением беременности приходилось всё тяжелее находиться весь день на работе, особенно когда в третьем триместре на смену постоянному желанию поспать пришла стойкая бессонница. Даже если я хотела до ужаса спать, то ничего не выходило: стоило лечь в постель, как кроха начинал упорно пинаться. Поэтому я, смирившись с положением, ушла в декрет.Но, не привыкшая сидеть без дела, брала работу на дом, ту, что не требовала разъездов. Викторович, конечно, топал ногами, возмущался и пытался читать мне лекции, даже угрожал позвать Лидию Андреевну, чтобы та мне доходчиво объяснила, что в моём положении надо отдыхать. Так как все его попытки меня вразумить потерпели крах, он, скрипя зубами, ежедневно скидывал мне на почту документацию.
Забота Ширяева тоже порой переходила все разумные границы, но его останавливать я быстро научилась, хотя обуться без его помощи уже было почти невозможно. Когда совсем было невыносимо, и я всю ночь слонялась по квартире, поглаживая живот и пытаясь уговорить кроху поспать вместе с мамой, Андрей не выдерживал, поднимался, садился в кресло качалку, усаживал меня к себе на колени и, прижав мою голову к своему плечу, проводя ладонью по волосам, укачивал словно ребёнка. Кроха успокаивался, и я засыпала. Это был его способ разделения трудностей, я это ценила. Ширяев стал единственным, кому я могла изредка поныть и пожаловаться.Он был единственным, кто выслушивал и понимал. Он был единственным, с кем я могла себе позволить побыть слабой, не потому что я тряпка, а потому что я женщина. Как любит повторять Марина Фёдоровна, иногда надо спрятать свою силу и нарочно показать мужчине свою слабость, особенно в домашних делах. Они от этого расцветают, чувствуя себя покорителями мира и твоим собственным героем. Никогда бы не подумала, что это действительно работает.
Сашка появилась на свет в начале декабря.За окном валил пушистый снег, а я устало улыбалась, прижимая к груди трясущимися руками свою кроху. Вообще, Андрей настаивал на партнёрских родах, но дочь решила нарушить все папины планы и появилась на свет раньше, чем было запланировано. У Ширяева в этот день была операция, поэтому я, даже не предупредив его, вызвала скорую, отзвонилась своему врачу и уехала в роддом.
− Ваш муж звонит,− произнесла акушерка,обратив свой взгляд в сторону тумбочки у двери, на которой остался мой телефон. −Ответить? – я утвердительно кивнула, прижимаясь губами к голове дочери.
Андрей приехал, когда нас уже перевели в палату. Я задремала, а когда открыла глаза, то увидела его, стоящего у окна и держащего на руках Сашку. Смотрел на неё с такой нежностью, что все мои ещё существовавшие страхи рассеялись, словно их никогда и не было. Он действительно её полюбит.
− Она прелестна, – улыбнулся. – Спасибо, − положив осторожно дочь в кроватку, чтобы не разбудить, присел на край кровати и, взяв мою руку, прижался к раскрытой ладони губами. – Как себя чувствуешь?
− Счастливой, но словно по мне прошёлся каток.
− Разрыв мелких капилляров в глазах, – нахмурился.
− Пройдёт. Сильно страшно выглядит?
− Нет, пара точек всего. Попрошу, чтобы капли принесли, как отдохнёшь.
***
− Андрей, ей кушать пора, − произнесла шёпотом, приподнявшись на локтях.
− Уже. Сцеженное подогрел, – так же тихо в ответ, укачивая Сашку. – Спи, – но просто лечь не получилось, грудь была полная.Сцедив молоко, вернулась в кровать и подкатилась под бок к Андрею. – Тебе же на работу к шести, я сама бы встала.
− Не страшно, привычный. А тебе весь день с ней крутится.
− Ширяев, ты идеальный,бл*ть. Ты знаешь об этом? – рассмеялся, чмокнув в макушку.
− Нет, просто люблю вас.
***
Сашке был месяц, когда раздался звонок от матери. Ангелина Павловна, закончив с уборкой, уже удалилась. Марина Фёдоровна укачивала Сашку, а я возилась на кухне, пытаясь приготовить свиные ребрышки по Динкиному рецепту.
− Слушаю, − приняла вызов, даже не глядя на дисплей телефона.
− Здравствуй, дочь! – *бануло холодом изнутри, заставляя выпрямиться и отложить всё в сторону.
− Что хочешь?
− Ты о чём?
−Ну, в прошлый раз после подобного звонка вы хотели оттяпать у меня квартиру.Что сейчас? В чём причина интереса к моей персоне? – мать устало выдохнула в трубку.
− Рита обмолвилась, что у тебя родилась дочь. Поздравляю.
− Спасибо.
− Отец в больнице…От Ильи Кристина ушла, и я не знаю где он сейчас… – она говорила с паузами своим стандартно смиренным,отрешённым голосом. Я уже готовилась её прервать, как в трубку неожиданно прозвучало.− Дочь, можно я… − осеклась, − можно с тобой увидеться?
− Ты не считаешь, что после всего, что вы устроили, я, как минимум, вас видеть не хочу, − ладонь Марины Фёдоровны неожиданно легла на мою руку, пальцами которой я нервно стучала по подоконнику. Стояла спиной к дверному проёму и не заметила, как она вошла.
− Я не могла ничего сделать, прости меня, пожалуйста, – едва слышно произнесла мать, а свекровь, сильнее сжав мою руку, настойчиво смотрела в глаза.
− Приезжай. Адрес сейчас скину, – скинула вызов, отшвырнув телефон. − Марина Фёдоровна!
