– Ты опух, что ли? Какой нижний уровень? – толкнул его в грудь я. – Жить надоело?
– Успокойся ты, – отпихнул мою руку Ермолов. – Говорю же: пару ходов знаю.
– Да какая разница в принципе? Что через верхние этажи, что через нижние – достаточно у дороги пост выставить, и никуда мы не денемся.
– Ты Гошу Жукова знаешь? Не пересекались? – Присев на корточки, Шурик прислонился спиной к стене и тяжело вздохнул. – Он сам из Братства, а они этой крепостью давно интересовались. Вот он и показал ход на соседний холм. Там, оказывается, тоже башни стояли. Оттуда и смоемся. Только до ночи надо успеть, ночью, Гоша говорил, вниз лучше не соваться.
– Ладно заливать. Ты хоть знаешь, где мы сейчас находимся? – вытащив из расстегнутого патронташа пластиковую гильзу, я перезарядил ружье. – И с рюкзаками как быть?
– Как раз мимо проходить будем, заберем.
– А лыжи?
– Лыжам каюк.
– Зашибись!
– Блин, Лед, я не понял: ты чем недоволен вообще? Хочешь – возвращайся за лыжами. Там я, думаю, тебя с распростертыми объятиями встретят! – разозлился Шурик.
– А ты не думай, вредно это, – огрызнулся я. – Как без лыж дальше пойдем?
– А к чему они? До Границы и без них спокойно доберемся, а дальше телепортом.
– Все, проехали, – махнул я рукой, осторожно высунул голову из ниши и прислушался к далеким хлопкам выстрелов. – Никак из автоматов палят?
– Егеря на кого-то налетели, не иначе, – предположил Шурик и потянул меня за собой. – Давай закругляться, время поджимает.
– Тебя держит кто-то? – не удержался я от колкости и поплелся за Ермоловым. Ох, как бы на егерей не нарваться! Да и обитатели заброшенной крепости тоже немало хлопот доставить могут. Хлопот, хм… Не совсем подходящее слово для описания процесса поедания человека живьем. Особенно если этот человек ты сам. – Под ноги смотри!
– Чего еще? – вздрогнув, остановился Шурик.
– Мертвый подснежник, – объяснил я, обходя стороной росший прямо из каменного пола цветок, лепестки которого едва заметно светились бледно-голубым сиянием.
– Ну и глаз у тебя! – восхитился Ермолов и, повторив мой путь, с приличным запасом обогнул цветок. – Я и не знал, что эта гадость на камнях растет.
– А чего ей не расти? Дураки где только не шляются, – усмехнулся я. Да уж, не зря колдовским зрением дорогу проверял. А то бы от Шурика даже ножек и рожек не осталось. Жаль, каменные стены внутренний взор глушат – ничего даже через десяток шагов различить уже не получается. Хорошо хоть, колокола больше в голове не звенят. Может, тогда я просто от стимулятора восстановиться не успел?
Облюбовавших подземелье мертвых подснежников по пути больше не попадалось. Зато в избытке хватало густо разросшейся жгучей плесени, которая покрывала резной камень стен. Через какое-то время Шурик плюнул на осторожность и включил фонарик – в темноте шанс вляпаться в эту паскудную растительность зашкаливал за все разумные пределы. Тут никакой антидот не поможет, только немедленное хирургическое вмешательство. А у нас из всего подходящего инвентаря лишь спирт медицинский и ножи, даже ножовки нет.
Порядком покружив по темным подземным коридорам крепости, Шурик, как ни странно, все же сумел отыскать наши пожитки. Однако мне показалось, что он и сам здорово удивился, обнаружив рюкзаки в одной из келий, в потолке которой зияло тьмой отверстие пролома.
– Хватай, – кинул я Ермолову его рюкзак, потянулся за своим, и в этот момент что-то упало мне на спину и придавило к полу. Темнота подземелья вмиг налилась непроглядной чернотой, и даже крики Ермолова доносились словно через почти непроницаемую для звуков пелену.
Чувствуя, как сминают воротник свитера и подбираются к горлу холодные пальцы, я перевалился на левый бок и вытащил из правого кармана фуфайки «Гюрзу». Пистолетная рукоять никак не желала ложиться в ладонь, но все же мне кое-как удалось ее перехватить и, заведя руку за спину, надавить на спусковой крючок. Вот только выстрела не последовало. А сил на второе нажатие уже не оставалось – тело налилось смертельной вялостью и даже оторвать голову от каменных плит пола оказалось невыполнимой задачей. В глазах замерцали блеклые огонечки звезд, и я начал медленно терять сознание.
В себя меня привел злой треск автоматной очереди. Злой, но какой-то глухой и странно далекий. Будто стреляли не рядом, а в соседнем коридоре. Неужели Шурик с кем-то сцепился?
– Очнись! Да очнись ты! – замолотил меня по щекам Ермолов, и я с трудом разлепил веки. – Очухался? Тогда руки в ноги и пошли!
– Кто это?
– Чернильщик. – Ермолов вынул у меня из руки пистолет и указал на лежавшее на полу тело, вокруг которого медленно расползалась прекрасно различимая даже в темноте подземелья пелена черноты.
– А ты чего тупил? Ждал, пока он меня задушит? – Я потер онемевшую шею и поднял оброненную «Тайгу».
– Ворочаться надо было больше. – Ермолов выглянул из кельи в коридор и повертел головой. – И так почти на ощупь пришлось разбирать, ху из вас кто.
И как это я чернильщика проморгал? Не иначе, он прямо из дыры в потолке на меня свалился.
– Слушай, у меня ствол чего-то не выстрелил…
