Сначала этот проклятый барон Гирс со своими головорезами, потом Скелосова пустынь и учиненная там резня, незадачливая попутчица, отсутствие денег, а теперь еще и этот странный зеленоглазый тип, каким-то образом отыскавший их в таверне. Проведя рукой по поясу, воровка коснулась кошелька, которой позаимствовала у ночного гостя после того, как расколотила о его голову тяжеленную вазу.
— Хоть на что-то он сгодился, — пробормотала Элисса, однако мысль о деньгах, в кой-то веки раз, не принесла воровки счастья.
Девушка не рассчитала силу удара и крепость глиняной вазы и пробила спящему мужчине голову. Когда она склонилась над ним, незнакомец не дышал, поэтому пришлось быстро собирать вещи. Попутно она обманывала Хэли, заверяя монахиню, что все с гостем хорошо, и он просто потерял сознание. Упрямая девчонка ни в какую не желала бросать странного мужчину и воровке пришлось едва ли не силой тащить ее за собой. Только после того, как Элисса, в очередной раз, солгав, заверила Хэли, что этот самый Тенро хотел надругаться над ними, та решилась оставить комнату в трактире.
И все бы ничего, но, когда воровка взглянула на обмякшее на стуле тело в черных лохмотьях, то увидела, как кровь накапавшая на пол, словно по какому-то жуткому волшебству начинает втягиваться обратно в рану, алым ручейком поднимаясь прямо по воздуху.
Вот тут-то Элисса испугалась по-настоящему. Она даже решилась на то, чего всегда не делала — обратилась к городской страже, повторив им ту самую душещипательную историю о ночном насильнике, что до этого рассказывала Хэли. Впечатлительная монахиня, даже не подозревая об этом, сама подыграла воровке, едва не прослезившись и подтвердив каждое ее слово.
Не дожидаясь, пока стражи порядка разберутся с нарушителем спокойствия, покусившимся на благообразных монахинь, Элисса вместе со своей спутницей покинули гостеприимную деревню, устремившись прямиком в Сафрас. Прямо у ворот они купили у местных торговцев все необходимое для путешествия по слегка завышенной, по мнению Элиссы, цене и поскакали прочь.
По прикидкам воровки, отдохнувшая лошадь должна была домчать их до города на следующий день, с учетом нескольких остановок, но нетерпеливость девушки снова обернулась портив нее. Когда Белодымье осталось далеко за спиной, несущаяся галопом лошадь оступилась, выбросила из седла девушек, и рухнула на землю. Результатом стал внушительный синяк на бедре и ссадина на лбу у Хэли, отбитый зад самой Элиссы и, что самое печальное — хромая лошадь. Вдвоем уехать на такой далеко — можно и не мечтать.
Вот и пришлось беглянкам идти пешком. Непривыкшая к долгим переходам и не полностью оправившаяся от раны Хэли быстро уставала, поэтому привалы приходилось устраивать вдвое, а то и в трое, чаще.
Поначалу они двигались вдоль дорог, ведя хромающую лошадь на поводу. Но потом, во время одной из остановок, Элисса задумалась — смогут ли городские стражники задержать того, кто целым вышел из переделки в Скелосовой пустыни? В монастыре, не считая одного только Леона, было немало бандитов. Но этот самый Тенро, как он себя назвал, смог не только уйти оттуда, но еще и отыскать Элиссу вместе с Хэли. Воровка боязливо обернулась, словно ожидая увидеть черного всадника, беззвучно движущегося в клубах белого тумана. Разумеется, тогда она не увидела ничего — дорога за спинами беглянок была пуста. К тому же люди с разбитой головой так быстро в себя не приходят, а втягивающаяся в рану кровь могла ей просто почудиться.
Так говорил Элиссе здравый смысл, но чутье воровки твердило об ином. Всегда руководствовавшееся инстинктами, Элисса приняла решение отпустить лошадь на все четыре стороны и свернуть с дороги. Благо вещей у девушек было не так много, а заблудится в лесу, где по правую руку всегда дорога, воровка не боялась.
Услышав план спутницы, Хэли недоуменно посмотрела на нее, но спорить не стала. У Элиссы сложилось впечатление, что монахиня вообще готова на все, лишь бы не разлучаться с ней. Впрочем, воровка не имела ничего против подобной компании, к тому же она чувствовала вину за то, что Хэли теперь лишилась дома и пережила весь тот ужас, что произошел в Скелосовой пустыни.
И вот теперь, после долгого пути, когда солнце уже медленно начало клониться к закату, девушки остановились на очередной привал. Поменяв повязку Хэли, Элисса сидела у дерева, спиной чувствуя его рельефную и немного теплую кору и слушая убаюкивающий шелест листьев. Думать ни о чем не хотелось, и воровка бы многое отдала, чтобы вздремнуть прямо здесь и сейчас. Забыться сном, и гори оно все синим пламенем, но мягкий голос Хэли отвлек ее от столь безразличных мыслей.
— А мы не заблудимся? — спросила девушка, глядя по сторонам. — Сестры говорили, что ночью в лесу холодно и страшно.
