Чёрные цветы полностью

Однако пульс не затихал, и по мере того, как истекали секунды, у меня начало сводить ноги, и я засомневалась, действительно ли я сильнее целого острова. И как я буду выбираться отсюда, если и правда выиграю? И что случится, если тело подведёт меня на полпути? И заберёт ли меня остров, даже зная, что я пыталась сделать, или убьёт из мести? Ни одна из этих перспектив не радовала.

«Отпусти это, Адди!»

Теперь уже сводило и руки, и плечи, и я пыталась пройти через это, несмотря на страх, как делала при погружениях, вот только двигаться мне было некуда. Если бы это были соревнования, я бы наметила себе мысленную цель: либо табличку на дне, либо поверхность воды. Теперь же моей целью была смерть: либо острова, либо моя.

Бум, бум, бум.

То ли пульс замедлился, то ли я теряю сознание. Я пробыла под водой не меньше трёх минут, и лёгкие изнывали от нехватки воздуха. Кричали все инстинкты моего тела, и желание вырваться на поверхность за глотком кислорода стало непреодолимым. Я потянулась к ножу, чтобы удостовериться, что он так же надёжно воткнут в камень, и что-то заставило меня передумать и вытащить его. Я едва успела вовремя остановиться.

«Наверх, наверх!» – кричал мозг в унисон с жутким пульсом, и я зажмурилась и вытолкнула из головы эти мысли. Я доверяла своему телу. У меня свело живот. Какая-то упрямая ящерица у меня в спинном мозгу шептала, что это нормально – хотеть дышать. И если я позволю себе подышать, ничего не случится.

Бум.

Тишина. Мои глаза распахнулись, но ничего не увидели.

Бум.

Пульс замедлился и стал слабее. И я бы испытала восторг, если бы не была на грани смерти.

Теперь прежнее биение превратилось в редкие, дрожащие толчки. Давление воды было по-прежнему жестоким, но не усиливалось. Я просто хотела дышать. Перед глазами мелькали странные видения, которые никак не могли оказаться в этой непроглядной тьме. Цветовые вспышки, какие-то вещи, которые я видела на острове. Корявый корень, пальма, плетёный браслет, арфа.

Мамино лицо медленно заполняло внутренний взор. Она улыбалась, её лицо лучилось светом, и любовь текла свободной рекой, заполняя грудь и трепещущее сердце. Моё тело стало волшебно, невероятно лёгким. Я не неудачница. Я любима. Я не знаю, что будет со мной, но меня это больше не пугает.

Наступила полная тишина.

Сердце больше не билось.

Давление пропало.

Пещера пропала.

Я пропала.

Я очнулась от рвотных позывов, извергая полный желудок воды. Я валялась на боку, скорчившись в каком-то месте со скользким каменным полом, но в остальном достаточно сухом, и меня рвало так, что я не успевала осмотреться. Здесь пахло камнем, растениями и содержимым моего желудка, но по крайней мере ко мне вернулось обоняние. И зрение. И способность дышать, когда меня не рвёт.

Какого чуда, я жива!

И теперь почти уверена, что сломала лодыжку.

Меня вырвало очередной порцией воды, обжёгшей горло и ноздри, и я раскашлялась, орошая всё вокруг кровавыми каплями. Никогда в жизни кашель не приносил мне такого счастья. В грудь словно вонзались кинжалы, но это значило, что я жива. Хорошо бы ещё и глаза остались прежнего цвета, ведь я не закончила свой путь в том водопаде, и сердце острова больше не билось.

Наконец я пришла в себя настолько, что смогла лечь на спину и сфокусировать взгляд на окружающем. Я оказалась в огромной пещере, куда через проломы в потолке лился дневной свет. Её пересекал мелкий ручей, по обоим берегам которого были рассыпаны кости. Ноги, ребра, пальцы, черепа, ещё какие-то, названия которых я не знала. Я испытала одновременно омерзение и облегчение оттого, что мои собственные кости благополучно находятся у меня под кожей. Ещё здесь росли какие-то странные губчатые деревья, похожие на кустарники. Кажется, это и были лёгкие острова. И судя по виду, они не дышали. Светлый воздух был чист, а в ушах звенело от тишины.

– Есть тут кто? – крикнула я, обнаружив, что голос сел от воды и от извергнутой мною кислоты. – Меня кто-то слышит?

Пол содрогнулся, и по деревьям-лёгким прошёл трепет. Я села, чтобы осмотреть ногу. Лодыжка опухла, но я могла сгибать её и поворачивать ступню. Может, обошлось и без перелома.

– Ау! – снова крикнула я. – Есть тут кто?

Отверстие на другом краю пещеры было таким же тесным, как то, через которое я сюда попала, и меньше всего мне бы хотелось в него протискиваться. Возможно, это и был единственный путь наружу, но меня начинало колотить, стоило лишь на него взглянуть. Однако ручей на полу на глазах становился всё глубже, а течение – быстрее.

– Адди-ди? – сверху донёсся тонкий голосок.

– Вайолет, это ты? – От волнения у меня перехватило горло.

– Наверное, я, – её голос дрожал. – Но я стала какой-то странной, и теперь у меня нет тела.

У меня радостно дрогнуло сердце.

– Вайолет, это правда очень хорошо! – Ведь это означало перемены. Хоть бы остров наконец утратил над нею власть!

– А у тебя тело осталось? – крикнула Вайолет.

– Да!

Повисло молчание.

– Это нечестно.