Меня вели по коридорам с завязанными глазами, подталкивая в спину, но молча. Ни звука не издали, проклятые.
Я поняла, что мы спускаемся по ступенькам, потом меня пересадили куда-то… Кажется, на моторку. Судя по звуку и холодному ветру, треплющему волосы и освежающему горящее лицо. Тишина давила на мозги. Опять начиналась паника, а я старалась дышать глубже. Очень глубоко и медленно.
«Когда тебе будет нечем дышать, малыш, дыши мной. Думай обо мне и дыши».
И я думала о нем, я наивно надеялась, что мне это поможет. Надеялась, даже тогда, когда меня снова поднимали по ступеням и когда сняли повязку с глаз. Я поняла, что мы уже на другом судне и все еще продолжала медленно дышать, справляться со страхом и паникой.
- Пошли, - мужчина в черном кивнул в сторону коридора и грубо взял под руку, - тебя ждут.
Когда я увидела того, кто купил меня, я вдруг поняла, что меня еще не ломали. Что ломать меня будут именно здесь и именно этот человек с густой бородой и колючими, страшными черными глазами так похожими на глаза Ахмеда.
- Здравствуй, Дарина, - сказал он низким голосом, - знаешь зачем ты здесь?
- Я знаю, что будет с вами, когда меня найдут.
Он усмехнулся уголком рта.
- Мы тоже знаем, поверь. Но мы подготовились.
Его глаза лихорадочно блеснули, когда он опустил взгляд к моей груди и облизал мясистые губы.
- Мы снимем тебя в нашем блокбастере с рейтингом двадцать один плюс, птичка. Основанном на реальных событиях. А ты для нас сыграешь самую лучшую роль в своей жизни – СЕБЯ!
Глава 10
Андрей
- Пробей по базе и Беликову, и Свиридову. Она вообще может быть под любой другой фамилией, но вряд ли. Там, видимо, указания просто – держать рот на замке, - я придерживал телефон, прижимая его плечом к уху, так как одной рукой держал руль, а второй доставал еще один сотовый, на ходу рассматривая дисплей. Он разрывался от звонков - вот что значит побыть «вне зоны доступа»… Ворон. Разволновался, видать, старик. В который раз уже звонит за последние несколько дней. Теплые отцовские чувства взыграли? Возможно…. где-то на очень большой глубине души, но сейчас скорее дискомфортно стало, что связаться до этого со мной не мог. Сидя в камере, я и сам ощутил, насколько это паршиво – пребывать в неведении, словно чувствуешь, как приходится отпускать из рук контроль. А это, хочешь не хочешь, вызывает не только злость или ярость, но и тревогу… Беспомощность, мать ее.
Я сбросил звонок, так как сейчас нужно узнать все насчет больницы, в которой Беликов залечивает свою дочь. Макс пробил информацию и сейчас следовало бы копнуть поглубже. Мы действовали с разных сторон, и пока он налаживает связь с Таней, нам нужно получить то, на что она согласилась бы обменять свою помощь. Нам требовалась огромная услуга, поэтому обмен должен быть равнозначным, а еще лучше, если то, что предложим мы, будет значимее того, что она могла потерять. Мы должны были гарантировать ей безопасность и неприкосновенность. Ей и ее дочери. А для этого нужно не просто найти девочку, но и понять, каким образом ее освободить, не спугнув раньше времени самого Беликова. Я понимал, чего нам может стоить малейший неосторожный шаг, сейчас мы не просто искали способ прикрыть свою спину, но и втянули во все это Татьяну, и она в случае согласия окажется на нашей ответственности.
Поймал себя на мысли, что как бы не иронизировали скептики, а в нашей жизни-таки действует закон бумеранга. За каждый свой поступок придется рано или поздно ответить. Разница лишь в том – позволить этому бумерангу сбить тебя с ног или, задействовав все силы и ресурсы, поймать его на лету.
Особенно отчетливо я почувствовал это, когда переступил порог своего дома после СИЗО. Потому что там меня встретила пустота. Удручающая и тяжелая. Дом, который казался мертвым, потому что тишина, которая в нем была полноправной хозяйкой, была гробовой. Стены, шикарная мебель, крыша над головой, горничная, бесшумная, словно призрак, вышколенная охрана, больше напоминающая роботов, только улыбка и искренние слова Дарины наполняли его жизнью. А вот та, кто была сейчас самым дорогим человеком в мире, возвела вокруг себя стены, которые хотелось развалить к чертовой матери, и только боль и упрек, застывшие в ее глазах, меня останавливали.
- Андрей Савельевич, есть! Записывайте адрес…
- Говори, я запомню…
Услышав адрес, едва смог сдержать ухмылку. Беликов, конечно, наглец, при том абсолютно бесстрашный. Все это время их с Таней дочь находилась практически под носом, езды минут двадцать от города, просто он блестяще умел использовать рычаги влияния. Поэтому отыскать пациентку оказалось практически невозможно, да и скорее всего, сама Таня была уверена, что ее дочь за семью морями.
Решив, что дело лучше не откладывать, направился прямо в больницу.
Дисплей сотового опять замигал, извещая о голосовом сообщении.
