— И вот, если бы удалось получить характеристики дельта-излучения Новой, находясь невдалеке от нее, чтобы свести ошибку до минимума, и сравнить полученные значения с предвычисленными на основании теоретических построений, то мы получили бы возможность судить о том, не начинает ли напряженность дельта-поля возрастать в звездах задолго до вспышки. Не является ли это возрастание той причиной, которая…
— Я понял, — перебил его Старик. — Благодарю.
Он сделал паузу… Игорь ждал продолжения.
— А еще? Обычно исследователи в вашем возрасте, кроме основной задачи, ставят перед собой еще и, так сказать, сверхзадачу. Ведь в глубине души все мы в молодости — гении. Точнее, особенно в молодости. А вы?
Поколебавшись, Игорь решился.
— Дельта-поле — основной инициатор жизни, — сказал он. — Поэтому мы обнаруживаем жизнь, как правило, на близких к светилам планетах. Но почему бы под влиянием сверхмощного поля, как в случае Новых, жизни не зародиться прямо в околозвездном пространстве?
— Теперь я понимаю, — сказал Старик. — Значит, это и есть те научные причины, которые побудили вас отправиться со мной.
Голосом он подчеркнул слово «научные».
— Да.
— Прочие мы не станем тревожить.
Игорь согласился и с этим.
— Что же, — сказал Старик, — я привык знакомиться с новыми идеями. Хотя они не всегда вытесняют то, что существовало до них. Так же как новые друзья не заменяют старых. А жаль. — Он помолчал. — Старые друзья уходят, все равно — люди они, корабли или гипотезы. Да… в моем возрасте можно однажды проснуться — и не понять мира. Я стараюсь избежать этого.
Он махнул рукой, словно отбрасывая все рассуждения.
— Что касается вашей основной задачи, она действительно серьезна, хоть в основе ее и лежит гипотеза Арно о дельта-взрывах, до сих пор не подтвержденная наблюдениями. А относительно второй задачи… мне трудно судить, потому что я никогда не занимался такими вопросами. Однако, исходя из того, что я знаю о пространстве, мне хочется отнести вашу гипотезу к тем играм, которыми вы тешились в детстве.
Этого Игорь не ожидал. Это было, как удар, как пощечина.
— Не огорчайтесь, увлечения свойственны юности. Но что касается меня, то я, в моем уже не столь юном возрасте, вряд ли стал бы изменять курс, чтобы проверить обоснованность этих ваших предположений.
Игорь почувствовал, что губы с трудом повинуются ему.
— Итак, вы считаете, что жизни в пространстве быть не может?
— В пространстве есть и жизнь, и смерть. Но это — наша жизнь и наша смерть. И только.
Игорь почувствовал, что больше не в силах сдержаться.
— Юности свойственно увлечение… — произнес он дрожащим голосом. — Но старости — бессилие. И если вы боитесь пройти вблизи Новой потому, что это вам уже не под силу, то к чему же…
Старик поднялся. Он резко вытянул руку, заставляя Игоря умолкнуть.
— Если бы потребовалось, — сказал он очень спокойным голосом, — я прошел бы даже сквозь Новую, не только вблизи нее. Но пока не вижу оснований изменять курс. Вот все.
— Нет, не все! — крикнул Игорь. — Вы боитесь! И, кроме того…
Но последние слова Старик предпочел не услышать. Это он умел. Он повернулся и вышел, резко захлопнув за собой дверь.
Старик сидел в обычной позе, упершись взглядом в экран, лицо его не выражало ничего, кроме готовности ждать. Терпение — вот чем он обладал в изобилии, вот что осталось ему от прошлого. Сидит. Смотрит. Месяцами. Годами… И это о нем рассказывают легенды!
Старик обернулся на звук шагов. Брови его выразили изумление: наверное, он ухитрился уже забыть, что на корабле их двое. Эта мысль все еще оставалась для него новой. Или просто не ждал Игоря так скоро?
— Капитан!
— Я вас слушаю.
— Вы говорите: жизнь в пространстве — абсурд. А ваши журавли?
Старик помедлил.
— Вы же говорили, что ничего не знаете.
— Я и не знаю. Но кое-что слышал. Разве ваши журавли — это не жизнь?
Старик покачал головой.
— Всего лишь явление природы.
— Почему же они — журавли? — Игорь не хотел сдаваться.
— Это долгая история. И давняя. Но к земным птицам они не имеют отношения. К тем самым, на которых вы, по-видимому, еще не так давно смотрели не в одиночестве…
Игорь невольно вздохнул.
— Да, — пробормотал Старик, — журавли обычно вспоминаются в таких случаях. Простая ассоциация. Улетают, уносят… Когда они прилетают, они не столь заметны.
— А ваши — тоже улетели?
— И унесли. Я же говорил: старые друзья уходят. И мало того: они еще оставляют нерешенные задачи. Это в лучшем случае. А то еще они выдвигают проблемы, уходя.
— Я припоминаю… Там было что-то, связанное с аварией корабля?
— Что-то! — сказал Старик сердито. — Такие вещи надо знать во всех деталях! Это — опыт, сокровищница звездоплавания. Что-то!
— Я ведь кончал не Московский Звездный.
— Не имеет значения. Раз вы полетели…
— Полетел ради проблемы Новых! Но для вас, по-видимому, журавли куда значительнее.
— Да. Они для меня важнее.
Игорь опомнился.
— Простите меня, — сказал он. — Мне следовало понять. Конечно, раз это связано с гибелью корабля… У вас там кто-то был, да?