– Теперь выбирай жениха! – распорядилась Люба.
– Вон стоит, – махнула в мою сторону Люда.
Девчата со смехом бросились ко мне, и только теперь я понял, почему ни одного парня вблизи хоровода не было. Но было поздно. Меня затащили в середину круга, и солнце в небе померкло. Одно дело – смотреть за проводами русалки издали, совсем другое – стоять истуканом в центре живого кольца. Неизвестно откуда появились парни, их в Липняках было не меньше, чем девчат. Я разглядел рыжую физиономию Валика, и мне сильно захотелось по ней врезать. Но вырваться из плотного девичьего окружения не представлялось возможным. Кстати, все мои липняковские родственники были рыжие, особенно Люда.
– Не бойся, – толкнула она меня локтем. – Ночью отпустят.
– Ночью?! – ужаснулся я.
– Это же граная неделя, – хмыкнула Люда. – Теперь до вечера будем ходить под ручку.
До вечера было ещё далеко, а я уже захотел есть.
– Сейчас Валик хлеба с салом принесёт, – сказала сестра. – Он всегда приносит.
«Сидел бы сейчас на Днепре и ловил рыбу, – с грустью подумал я. – Зачем я сюда припёрся?»
– Не журись, хлопче! – как бы в шутку прижалась ко мне Люда. – Пойдём, поле покажу.
– Какое поле?
– Житнёвое! – удивилась Люда. – Ты что, жито никогда не видел?
– Видел…
– Нас с тобой здесь вечером найдут и отведут в лес. Нельзя, чтоб русалка оставалась в жите.
– Почему?
– Урожая не будет, – пожала плечами Люда.
Плечи у неё были крутые, впрочем, как и бёдра. В отличие от меня, она уже была зрелая девушка.
Поле ржи простиралось до горизонта.
– Красует жито, – сказала Люда.
– Что?
– Цветёт. Колосья ещё до пояса не достают, не спрячешься.
Она вздохнула.
«А зачем во ржи прятаться? – подумал я. – Лес рядом».
– В лесу так не спрячешься, как в колосьях. Собака и та не унюхает. В жите хорошо лежать.
Она снова вздохнула.
Мы сели под кустом на краю поля, и тут же на велосипеде прикатил Валик.
– Возьми, – протянул он узелок Люде.
В нём действительно было нарезанное толстыми кусками сало, хлеб и зелёные перья лука. Люда разделила еду на троих, и мы все принялись жевать.
– Что в деревне? – спросила Люда, быстро разделавшись со своей порцией.
– Скоро за вами придут, – промычал Валик. – Уже солнце низко.
– Надоело всё, – сказала Люда. – Надо было в город уехать.
– В техникум? – спросил я.
Я знал, что она собиралась поступать в торгово-экономический техникум.
– В техникум осенью, – хмыкнула Люда. – Надоела деревня.
– Идут!
Валик подскочил, прыгнул на велик и умчался.
Люда взяла меня за руку и завела на несколько шагов в поле.
– Русалка, выходи! – послышался зычный голос Любы.
Мы вышли из жита.
Девчата взяли нас в круг и затянули песню:
Песня была длинная. Люда подпевала тонким голосом, как пшеница стояла, колоском махала, а её надо сжать, в снопы повязать, цепами обить, жерновами смолоть, проскурки испечь, в храм отнести и людей накормить.
На подходе к лесу девичье окружение рассыпалось, и я наконец очутился на свободе. Подкатил на велосипеде Валик.
– Садись! – крикнул он.
– А Люда? – спросил я, устраиваясь на багажнике.
– Сама дойдёт.
– Вы каждый год провожаете русалку?
– Уже почти никто из хлопцев не приходит. В этот раз ты попался…
Да, в Липняках я попался в русалочьи сети. И то же самое произошло в пионерском лагере в Дагомысе.
Сегодня первый и второй отряды отправились в поход с ночёвкой.
– Ты тоже с нами? – спросил я матроса-спасателя Николая.
– А кто ж вас спасать будет? – удивился тот.
– Но мы же с палатками в лес отправляемся. Твоё рабочее место – шлюпка.
– Не имеет значения, – махнул тот рукой. – Танька с Валькой тоже идут.
– Поварёшки?
– Ну да, кормить детей. Некоторых грудью.
Николай заржал.
– Я забыл, тебе которая нравится?
– Валька. У неё грудь больше.
Он опять заржал.
На мой взгляд, грудь Таньки была отнюдь не меньше, но я не стал развивать эту тему.
– Я первый раз иду с рюкзаком в лес! – призналась мне московская Катя.
– Лес никогда не видела?! – поразился я.
– Видела на даче в Фирсановке. Но там меня няня за ручку водила.
– Мы тебе дадим самый лёгкий рюкзак, – утешил я её. – Замуж надо выходить налегке.
– Замуж я пойду после школы, – поправила меня Катя. – В нашем лагере нет достойного кандидата, ну, кроме вас.
– Ишь ты!
Я осмотрел девушку с головы до ног. Она была хороша. Тонкая, стройная, с лукавым взглядом серых глаз. Пожалуй, в девках она не засидится. Но что мне до московской жизни, в своей минской разобраться бы. А там не всё было хорошо.
