— Ах, потом? Да в том-то и дело, что упустил я их. Тот тип умчался на «шестерке», вот тогда я и заметил голову женщины… А Колокатова я сперва догнал на улице Бабушкина, но потом упустил возле ВДНХ. На светофор не угадал, понимаешь? Не стоял близко, «светиться» не хотел, он же мог вполне знать номер меркуловской «Волги»… Кстати, номер синей «шестерки» я запомнил, но это вряд ли что даст… Хотел тебе позвонить, но у меня же нет твоего номера телефона… А свою трубку мне Меркулов дал, а я уже боюсь ему звонить! Что скажу? Что опять обос… извини…
— Так ты сбежал, что ли, от него? А с рукой-то что? С боем прорывался? — спросил Турецкий с усмешкой, кивая на правую кисть Петра, перевязанную носовым платком.
— Да нет, это уже там, в кафе, охранник, блин, привязался… Ну как у нас это делается: «Руки на стенку! Чего в карманах?» А у меня ж, говорю, вообще ничего, никаких «корочек». А Константин Дмитриевич отпустил сам, я не сбежал, и машину дал, буквально под честное слово. Хорошо еще менты у МВД, на Житной, номера разглядели и проявили понимание, а то загремел бы уж точно на всю катушку…
— Придумали вы, я смотрю, с Костей! — покачал головой Турецкий. — И чего дальше?
— Ну, чтоб для отмазки, так меня сейчас Меркулов у себя в кабинете допрашивает. Я ему ничего не сказал по поводу Димки, надо было самому удостовериться… А теперь? Времени мало, а Колокатов, похоже, собрался «ноги делать». Он нервничал, в нескольких банкоматах — сразу за Лесной улицей, а потом после Савеловского вокзала — кучу наличности набрал. Что теперь делать, просто не знаю. Звонить все-таки Меркулову? Сторожить Колокатова у Генеральной прокуратуры? А если он туда вообще больше не приедет? Саша, ты его лучше знаешь, подскажи!
— Да… чего-то вы тут, ребята, мудрите… — Турецкий откинулся на спинку кресла и задумался.
Щеткин, а теперь уже невольно и Плетнев смотрели на него вопросительно. Ну, понятно, кто в доме старший?
— Меркулову звонить не надо, — сказал наконец Александр Борисович. И достал из-под матраса трубку мобильного телефона.
По губам Плетнева, несмотря на всю серьезность момента, скользнула усмешка. Турецкий заметил и многозначительно пожал плечами. Щеткин не обратил внимания, будто так и должно быть.
— Костя сейчас ничего не сделает. Не может сделать… К прокуратуре тебе, Петя, тоже приближаться не стоит… Так, говоришь, Димка нервничал? И много наличности набрал?
— Ну если в трех банкоматах минут по десять — пятнадцать стоял, как ты думаешь?
— Солидно, видать… Ладно, попробуем… — И Александр Борисович начал набирать номер.
В телефоне, видно, шли долгие гудки, потому что Турецкий терпеливо держал трубку и покачивал головой в такт им. Наконец ответили. И Александр Борисович почти закричал бодрым голосом записного оптимиста:
— Ты, что ль, Колокатов? Здорово, Димка, это Турецкий!
У Щеткина от испуга чуть не вывалились глаза из орбит. Он схватился руками за голову и зашипел разъяренной коброй, от которой, прямо на ее глазах, ушла верная добыча:
— Спугнешь!..
Петр хотел, вероятно, добавить еще что-то, но, скорее всего, уже непечатное. А Турецкий, вмиг повернув к нему лицо, посмотрел на него таким тигром, что тот, если б только мог, сжался бы в комок. И свободной рукой со сжатым кулаком Александр Борисович разве что под нос ему не ткнул. И достал бы, если бы смог дотянуться. А сам продолжил разговор таким тоном, будто решил от безделья маленько потрепаться с задушевным приятелем:
