Чего скрывать, поначалу немного беспокоился, все-таки возраст этого симпатичного «средства» внушал некоторые опасения. Но оказалось, что мальчики, окружавшие Аню в интернате, успели ее кое-чему научить, хотя, видно, ничему так и не научились сами. Потому что он сразу увидел и, как опытный мужчина, оценил ее реакцию. Вполне взрослая.
Но откуда она, эта ее уверенность, могла взяться в таком детском, по сути, теле? Рано взрослеет юное поколение. Работать с ним приятно, однако и риск, как показала практика, все же не исключен…
Он и раньше задумывался над этим вопросом: какой контингент лучше? Африканский опыт показал, что наиболее подходящий возраст — это двенадцать — четырнадцать лет, и предпочтительнее девочки со сломанной психикой, истероидным характером, легко подсаживающиеся на определенные группы наркотиков. Из них можно лепить то средство, которое тебе необходимо в данный момент. И теперь Аня, прошедшая у него полный курс подготовки, фактически полностью готова к исполнению своей краткой, но очень громкой и ответственной миссии. Именно поэтому он сегодня, когда подошел срок, не хотел лишний раз рисковать своим средством, инструментом… да называй как хочешь, это уже не человек, это робот, подчиняющийся его командам. Охотно, что важно подчеркнуть, подчиняющийся… А небольшие развлечения с ней, оказывается, привязали ее еще крепче к своему Учителю, сопровождающему ее на очень теперь коротком пути к любимым папе и маме. И сам будет поблизости, она знает, она верит, что обязательно увидит его и у них снова будет жаркая любовь… Это, между прочим, тоже опыт, который нужно будет учитывать в последующих подготовительных действиях…
Поэтому и не отпускал он ее от себя, возил в машине, чтобы непредвиденное постороннее вмешательство не помешало, не отвлекло ее от главного дела, которым она должна была завершить свой земной путь. Все-то она понимает уже, эта взрослая девочка, кроме одного, последнего, — ей так и не дано будет узнать, что значит «завершить жизненный путь». Для нее это — реальная встреча с любимыми родителями, по которым она так соскучилась, она уже видела их, слышала их голоса, звавшие ее к себе. И она была на пороге счастья. А он не собирался мешать ей, она это знала, он только помогал ей сделать этот последний, решающий… даже и не шаг — шажок! «Милая, славная девочка, я тоже тебя очень люблю…»
Грозов приучил себя сдерживать свои эмоции, постоянно и тщательно контролировать не только собственные поступки, но и выражение лица, жесты, интонации голоса. И теперь он, поглядывая с ласковой улыбкой, ставшей в общении с его девочками едва ли не самым сильным оружием воздействия на них, вез Аню на его последнюю на сегодня промежуточную квартиру, чтобы дать краткую передышку не ей, а себе. Он знал, что его безопасность — в его собственных руках. И рисковать не собирался. Да к тому же и еще один должок оставался, который требовалось обязательно отдать. Ибо пока жив тот, кто его знает, будет существовать опасность разоблачения, а «Юрий Николаевич Грушев», так записано в паспорте, который, к слову, пора менять, не собирался уходить со сцены.
Ну о паспорте пусть заботятся те, кому он необходим. Этих людей, до которых Грозову, в сущности, не было никакого дела, поскольку они являютсяпешками между ним и Ренатом, тем не менее следовало держать в жесткой узде. А то они быстро расслабляются…
У Рената Алиева — свои задачи, у Юрия Грозова — свои, но сейчас они совпадают. Прошло время, когда ему приходилось изыскивать средства для существования, теперь их более чем достаточно. А что Ренат подкладывает под акции Грозова свои идеи, так это понятно: каждый действует, исходя из своих возможностей. Пусть, Ренат — хороший парень и хорошо платит, а его идеи Юрия не касаются. Да им, собственно, и делить-то нечего — где Ренат, а где он, Юрий?…
Сейчас надо дать девочке немного отдохнуть, подбодрить, подкачать ее напитком, чтобы исключить любые случайности, да и самому сосредоточиться и заодно снова изменить внешность. Он был, в общем, уверен в этом сукином сыне из Генеральной прокуратуры, который поставлял ему информацию, а сегодня привез устройство для слежения, секретное даже и в ментовке. Рисковал, говорит… А на что, собственно, рассчитывал? Хапнуть большие «бабки» и смыться? В принципе, это сейчас его единственный выход, но уж больно жаден. А значит, может рискнуть остаться и ожидать очередного звонка от «работодателя»… И в этом его решении, продиктованном исключительно жадностью, уже, как бы сама собой, может быть заложена определенная опасность. Словно мина с часовым механизмом… Нет, такие долго не живут, да и этот, судя по всему, тоже не жилец… Именно поэтому и надо «сменить имидж», черт знает, на что способен такой «следак»? А он видел, он может, к примеру, узнать в толпе своего «кредитора»…
