— Да ты чего?! — внутренне немного успокаиваясь, стал горячо возражать Колокатов: раз пошли возражения, началась дискуссия, дело может быть еще поправимо, есть возможность договориться. — Да он же наверняка был связан с террористами! А раз он стал вызывать у нас подозрение, те его наверняка сами же и убрали, проще пареной репы! Думать, блин, надо!..
— А что ж ты мне на допросе в «Матроске» этого не говорил? Что ж ты меня с дерьмом мешал, а? А только сейчас вспомнил? И зачем ты врешь, если известно, что это конкретно ты включил Цветкова в группу по расследованию того теракта? Как же так получается — пособника террористов взял к себе в бригаду?
— Да я поначалу не знал ничего! — возразил Колокатов. — Я только потом стал догадываться. Вот когда и с тобой эта история приключилась. Ты вправе спросить: почему я тебя сразу не вытащил, не отпустил? Отвечу! Прямо как на духу! Если б я тебя с ходу отпустил и дело в отношении тебя прекратил, это вызвало бы у Цветкова и его подельников подозрение! И хрен бы мы их тогда вообще видели! А их брать надо было аккуратно, и обязательно — в деле! Закон наш таков! Иначе ничего не докажешь! Ты посадишь, а судья выпустит за отсутствием доказательств! Можно подумать, что ты и сам этого не знаешь!.. И вообще, я про Цветкова только вчера вечером и узнал… А в этой, новой ситуации я мог тебя прямо завтра с утра и выпустить. Мог бы… да вот теперь не знаю… после этого, — Колокатов мотнул головой по сторонам, словно демонстрируя свои распятые руки.
— Минуту назад ты сказал — через месяц, — засмеялся Щеткин. — Да, Митя, заврался ты… заврался так, что и не вылечить уже… Ну, давай посмотрим наконец, что у тебя в карманах.
Щеткин подошел к нему, присел на корточки и начал вынимать из всех карманов пачки денег. Подкидывал на ладони, качал головой и бросал на пол рядом.
— Видал? — Петр обернулся к бугаю, сумрачно смотревшему на привязанного к батареям следователя. — Не слабо? Интересно знать, за что простой следователь смог огрести такие тысячи? Да тут даже и не десятки, а на сотни, поди, счет пойдет!.. Откуда они, Митя, если ты — честный человек?… Если ты станешь врать, что сегодня в казино выиграл, я тебе не поверю. Во-первых, своими глазами видел, как ты в трех банкоматах крупные суммы снимал, в районе Савеловского вокзала.
— Да какие суммы?! — почти завопил Колокатов. — Копейки! Чтоб на колесо кинуть!.. А выигрыш действительно был. Три раза срывал! — с гордостью произнес он.
— Так это ж очень просто проверить, — хмыкнул Щеткин. — Направим запрос из Генпрокуратуры, всего и делов-то. А тут ведь не выигрышем пахнет, а взяткой. Либо оплатой крупных услуг, верно думаю?
— Это не мои деньги, — словно решился вдруг сознаться Колокатов.
— Понятное дело, что были не твои, да стали твоими. И ты нам сейчас расскажешь, что ты передал террористу в серой сумке, которую ты вынес с Петровки, 38?
— Какой еще террорист?! Чего ты несешь?!
— Тот, который приехал в придорожное кафе в Бибиреве, где ты шашлык жрал, а он смотрел на тебя и блевать хотел. Не помнишь? А еще у него синяя «шестерка» была, номер сказать? Она уже на контроле, — соврал Щеткин, но для дела. — И еще там сидела светловолосая такая девчонка-террористка в наушниках от плеера, забыл? Или не видел? Ну да, вы же вдвоем в кафе сидели! В двенадцать тридцать, если мне память не изменяет. Ну а потом уже ты отправился в казино, тут ты не врешь, это я сам видел, могу подтвердить. И долго просидел… — Щеткин задумался и добавил, прикинув время: — Часа два, никак не меньше!
— Ну что я тебе, Петр, могу ответить на это? Только то, что у тебя бред. Никаких террористов я не знаю — раз. А то, что ты следил за мной, — глупо. Спросил бы, я тебе и так сказал бы. Это — два. А третье, то, что следил ты за моим двоюродным братом. Да, он со своей дочкой приезжал, со Светкой. И деньги, между прочим, его. Он собирается дачу покупать, а я ему помогаю, должен был проверить продавца и выдать после этого аванс… Но это все — фигня, ты мне другое скажи: это что же, сам Турецкий, что ли, такую грандиозную операцию спланировал?… Не Меркулов же, я понимаю… Да, ребята, кое-кому, верно у нас в Генпрокуратуре говорят, давно пора крепко отдохнуть после контузии… Просто нет слов…
Колокатов, если бы мог, развел руки в стороны. Но они у него и так уже были хорошо разведены, поэтому ему удалось только дернуться и поморщиться от боли.
Щеткин не ответил, поднялся, отошел к своему стулу.
Колокатов вздохнул тяжко, прикрыл глаза, которые резало от яркого света, словно нарочно направленного ему в лицо. Но тут послышался резкий, лязгающий удар, от которого содрогнулась дверца, к которой Дмитрий был прислонен. Он вздрогнул, открыл глаза, скосил взгляд и вздрогнул вторично: в пятнадцати сантиметрах от его щеки в фанере торчал нож, который он видел в руках у бугая.
— Вы что, ох-х-хр… — Колокатов не мог произнести слова, его трясло от нервной дрожи, и горло будто перехватило обручем. — Ты чего, эй?!
