Снаружи послышались сердитые голоса, и он узнал ее голос. Убедившись, что повязка на месте и зажав рану в боку, Мигель сел. Дверь распахнулась, и в комнату торопливо вошла Келли. Ее щеки порозовели, а глаза сверкали от возмущения. Следом за ней шел светловолосый мужчина, тот самый, что ударил его. Боль в челюсти доказывала, что врезал он ему крепко, от души. Ну что ж, у Мигеля имелись неоплаченные счета, придет время, и он поквитается с ним, а пока он забыл об этом. Самое главное, что Келли здорова и спасена. «Им придется объясниться», — подумал Мигель.
— Ложись в постель, упрямец, — пожурила мужа Келли, снова укладывая его в кровать. — Кто тебе сказал, что ты можешь вставать?
Мигель удивленно поднял бровь. Почему она в таком дурном настроении? И почему лицо этого угрюмого типа казалось таким любезным?
— Я не забыл твой удар, — вместо приветствия сказал Мигель.
— Не будь таким мелочным, — упрекнула его Келли. Мигель посмотрел на жену: она была прекрасна. Келли переоделась, и ее чудесные волосы, собранные в конский хвост, плясали в такт движениям шеи. Это было хлеще любой оплеухи.
— Да это из-за него я потерял сознание, — ответил Мигель жене, но обращался к незнакомцу.
Келли замолчала и стала осматривать рану. Мужчины вызывающе смотрели друг на друга, храня гнетущее, как перед бурей, молчание.
— Пьер все нам рассказал — сказала Келли, закончив осматривать рану. — Что это вам пришло в голову драться с ними? Может, еще и ставки делали? Все вы, мужчины, дураки, кроме глупых.
— Где Арман? — прервал жену Мигель, чувствуя себя крайне неловко из-за того, что его отчитывали перед незнакомцем.
— Внизу.
— Он притащил сюда этого подонка Колберта? — Мигель поклялся бы, что блондин окаменел, и посмотрел на него с бóльшим интересом. Какого черта? Кто он? Почему ему никто ничего не объяснил?
— Нет, — ответила Келли. — Он попытался бежать, и Арману пришлось застрелить его.
Мигель молчал. Келли только что сообщила ему новость без капли жалости, словно время подсказала.
— Тебе его жалко?
— Нет, но он был моим кузеном.
— Он был сукиным сыном, который пытался убить тебя!
Мигель вышел из себя, вспомнив свой страх за судьбу жены. Он предпочел бы, чтобы Бризе не покончил с ним. Ему хотелось самому убить его, свернуть ему шею, содрать с него шкуру и… но его лишили этого удовольствия. Мигель обнял Келли за талию, притянул к себе и поцеловал. Он безумно любил ее, но едва не потерял. Он не мог думать о другом, все остальное было таким незначительным. Секунду спустя, Келли вырвали из его рук, и блондин уже подталкивал его жену к двери. Мигель попытался привстать, но незнакомец остановил его.
— Ваша рана отняла у Вас много сил, капитан. Не пытайтесь геройствовать, а если будете вести себя со мной, как драчливый петух, даже сестра не помешает мне снова отделать Ваше лицо, даже в Вашем положении.
Мигель не шевельнулся. Он скрупулезно сравнивал обоих между собой, и не верил своим глазам: тот же цвет волос, те же глаза, похожие черты лица, только у Келли более нежные, а у мужчины более суровые.
— Ваша сестра?
— Вот именно, сестра. Я — Джеймс Колберт, хотя сама фамилия тебе противна, — перешел на «ты» Колберт. — И все же, по просьбе сестры я согласен поговорить с тобой, хотя, поверь мне, если бы не она…
— Джим…
— Помолчи, Келли, это наши с ним дела.
Не обращая внимания на протесты жены, Мигель приподнялся и сел на край кровати. Его мутило, кружилась голова, и бок чертовски болел. Он был не в состоянии с кем-либо драться, но если этот олух собрался требовать Келли назад, он убьет его, прежде чем тот увезет ее.
— Как я погляжу, мне не избавиться от вашей проклятой фамилии, — тихо пробурчал Мигель.
Джеймсу хотелось расквасить Мигелю лицо, но тот не мог драться. Более того, Джеймсу нужно было кое-что сказать испанцу.
— Моя сестра была обесчещена тобой, и я собирался требовать с тебя компенсацию. Компенсацией может быть только брак, потому что ребенку, которого ждет Келли, нужна семья. Или брак, или тебе не уйти из этой комнаты живым.
Мигель покачнулся, его глаза перебегали с Колберта на Келли. В воздухе витало важное сообщение, и он хорошо его расслышал. Ребенок!
Келли гневно посмотрела на брата. Почему мужчины всегда хотят улаживать дела по-своему? Почему не прикусят себе язык? Почему не позабудут о своем высокомерии? Проклятье! Пока Мигель приходил в себя, у них с братом был долгий и серьезный разговор. Так Келли узнала, что в письмах, которые приходили в Англию, ничего не говорилось о ее жалобах и просьбах вернуться домой. Келли поняла, что дядя проверял ее письма и строго следил за написанным. Келли без утайки рассказала Джеймсу, что произошло в «Подающей надежды», и не могла не признаться, что ждет ребенка от Мигеля. Но, даже узнав о самом сокровенном, Джеймс не должен был вмешиваться в их с Мигелем жизни. Разве что он думал, что она собирается иметь ребенка, не обвенчавшись? Щеки Келли заалели, потому что могло получиться и так.
