«Святой Георгий» первым поднял белый флаг, вторым был корабль Мак-Кея. На палубах пиратских кораблей раздались победные вопли, и Тернеру не оставалось ничего другого, как последовать примеру двух первых капитанов, приказать поднять белый флаг и сдаться. Не в первый раз он сталкивался с подобными дикарями и надеялся остаться в живых, чтобы впоследствии поквитаться. Он, не отрываясь, смотрел на два развевающихся на мачтах флага: один был французский, но вот другой, череп со скрещенными костями, любой моряк связывал с кровью и жестокостью.
— Чертов флаг, черный, как сама преисподняя! — проворчал Тернер.
В предыдущие налеты эти мерзавцы брали его корабль на абордаж и забирали весь товар, но в этом случае его угнетало то обстоятельство, что он не имел возможности защищаться. И все же ему следовало подумать об экипаже и, особенно, о женщинах, которые плыли на борту его корабля. Проклиная сквозь зубы свою судьбу и невезение, Тернер внимательно смотрел на спокойно приближающийся корабль, готовый к абордажу.
…Мигель тоже не прыгал от радости. Эти несчастные дьяволы почти не сопротивлялись, а он жаждал боя по всем правилам. Англичане слишком быстро подняли этот чертов белый флаг, а его принципы обязывали отдать приказ о прекращении огня. Мигель знал, что зачастую корабли, на которых развевалось белое полотнище, все равно топили, но у него был свой кодекс чести, повелевавший не атаковать сдавшегося врага, хотя его до крайности бесило, что развлечение сорвалось. Он жаждал всей душой, чтобы проклятые англичане показали зубы, чтобы выдрать их один за другим. Его так и подмывало избавить мир от нескольких подданных Его английского Величества.
Погруженный в свои дьявольские искушения, Мигель не замечал маневра «Миссионера», пока едва не стало слишком поздно. Проклятый Франсуа пытался опередить его, и первым взять на абордаж «Еврипида».
Подстегнутый этим вызовом, Мигель вскочил на планшир и показал Франсуа кукиш. Тот не остался в долгу и отвесил в ответ шутовской поклон.
— Месье Бризе! — гаркнул Мигель со всей мочи, и буквально через секунду Арман уже был возле него. — Бульян хочет опередить нас!
— Ставлю два бочонка рома, что ему не удастся обойти нас! — осклабился Бризе.
И Мигель, и Франсуа подбадривали людей, призывая первыми взять англичан на абордаж. Речь шла о состязании двух капитанов. До Армана доносился звучный баритон Мигеля, пробивающийся сквозь не покидающий их штормовой рокот:
— Четыре бочонка черного рома, парни, если мы обставим «Миссионера»!
Рев нескольких дюжин глоток послужил ответом, и «Черный Ангел» заскользил по волнам на всех парусах. На корабле Франсуа тоже слышались подбадривающие голоса, и это подстегивало Мигеля. Ведь в этой игре пока побеждал Франсуа. С тех пор, как Мигель присоединился к флотилии Бульяна, они частенько соревновались. Ставка всегда была одна и та же: в первом же порту, где они вставали на причал, проигравший одну ночь оплачивал выпивку и женщин. В четырех случаях выигрывал Франсуа, трижды побеждал Мигель, и сейчас он мог отыграться…
…Сбившись в кучку в углу каюты на борту «Еврипида», Келли, Вирхиния и Лидия бросали друг на друга испуганные взгляды, а мисс Клери продолжала молиться и рыдать.
В каюте грохот боя был уже почти не слышен, за исключением нескольких далеких пушечных залпов да суеты и беготни на самом «Еврипиде». Все они думали, раз корабельные пушки так быстро замолчали, значит, кто-то уже сдался, но, насколько им было известно, пираты редко сдавались.
Келли спрашивала себя, что же происходило там наверху. На самом деле она предпочла бы оказаться на палубе, а не запертой в этой каюте в ожидании дальнейших событий. Келли никогда не любила оставаться в стороне, потому что с самого детства боролась со своими страхами. Чтобы хоть как-то подбодриться, девушка прикинула на руке пистолет. Умирать от страха, не зная, что происходит, было для нее хуже, чем принимать участие в бою. Там, она, по крайней мере, знала бы, с чем столкнулась.
— Эх, родись я мужчиной… — пробормотала она сквозь зубы.
— Тебя уже убили бы из-за твоего упрямства и строптивости, — ответила Вирхиния…
…Эту партию Мигель выиграл — абордажные крючья «Черного Ангела» первыми дотянулись до борта «Еврипида».
Торжествующие пираты с победным кличем под проливным дождем атаковали английский корабль и захватили его. Мигель приказал своей команде не бесчинствовать на борту, поскольку англичане сдались без сопротивления. Как и в других случаях, он велел забрать все ценное, что везлось на корабле, и уплывать.
Какой-то высокий англичанин отделился от своей команды и подошел к Мигелю, пока люди де Торреса приказывали побежденным матросам спуститься в трюмы и оставаться там до конца грабежа. Англичанин вытащил саблю из ножен и протянул ее Мигелю эфесом вперед. Мигель взял саблю и восхитился чудесным клинком, изготовленным на совесть, а затем с великодушием победителя вернул ее владельцу.
