И тут меня из мыслей выводит шум, подъезжающий машины. Подхожу к окну и вижу разъярённого Пашу, он что-то кричит Сашке с Мамедом, но я не могу разобрать, что именно. Я отошла от окна, положила расчёску на комод и не успела подойти к гардеробной, как дверь моей комнаты открывается с ноги. Я вздрагиваю и поворачиваюсь, вижу Пашку. Его взгляд бешеный, он подлетает ко мне, с двух шагов преодолевая расстояние и хватает меня со всей силы за голову.
‒ Ну что, суч…ка, уйти от меня думаешь?! Хахаля себе нового приглядела? Власти большой захотела и меня мало стало? ‒ он трясёт меня, я пытаюсь вырваться, а он все кричит. ‒ Трахаюсь я плохо?!
И тут он со всей силы ударяет меня головой о стенку. Я его бью, ногтями царапаю, но все без толку.
‒ Пусти, мне больно! ‒ кричу. Слезы стекают по моему лицу.
Но он меня не слышит и тут прилетела мне пощечина, которая обожгла мою щеку.
‒ Я из тебя всю дурь выбью сейчас и отымею так, что встать не сможешь. Я тебя все жалел, думал особенная! ‒ кричит.
‒ С чего ты это все взял? ‒ плачу.
Он сильнее наматывает мои волосы себе на руку и начинает тащить меня по комнате. Я кричу изо всех сил, он останавливается, поднимает меня, как пушинку и, я снова получаю по лицу.
‒ Пусти, чудовище, мне больно, не надо! ‒ на что получаю еще удар. Я реву от боли, пытаюсь его царапать, брыкаюсь.
Пашка швыряет меня так, что я отлетаю в конец комнаты, ударяюсь о пуфик. Еле-еле приподнимаюсь.
‒ Твоя подруга рассказала, ‒ смотрит на меня.
А я не узнаю его взгляд.
‒ Не может быть, ты врешь, ‒ кричу сквозь слезы, сама не понимаю, откуда силы у меня говорить, болит все, что только может.
Паша от злости смахивает рукой все, что стояло на столике и все мои баночки разбиваются вдребезги. Начинает подходить ко мне.
‒ Твоя Ника скачет на мне уже, как год. Проститутка она. И все про тебя сливает мне. Про то, как ты жаловалась на меня и про Акмаля. Убью су…ку! ‒ кричит.
‒ Не могла она, ты врешь, не правда, ‒ плачу, не хочу верить в то, что она так поступила со мной. А ведь мы подруги детства. ‒ Ты мне с ней изменял?! ‒ кричу
Он подходит ко мне, а я сама не понимая, подрываюсь и просто налетаю на него, начинаю колотить, что есть мочи.
‒ И ты после этого, предъявляешь мне что-то? ‒ сквозь слезы произношу.
Паша хватает меня за горло и начинает душить, при этом, мне дает пощёчины.
‒ Запомни раз и навсегда. Я тебя никуда не отпущу, ты моя собственность. И Акмалю не отдам, а если все-таки уйдешь к нему ‒ грохну обоих.
Паша отпускает моё горло, прижимает меня к стене и разрывает всю мою одежду полностью. Впивается в губы, которые болят от ударов, до боли трогает моё тело. Я пытаюсь его оттолкнуть, но не могу, сил больше не осталось. Он силой ставит меня на колени, сжимая горло, чтобы я открыла рот. И, когда я открываю, он резко и больно входит в него своим агрегатом, дышать не могу, горло начинает гореть, а он двигает им так быстро, как сумасшедший. Слезы текут, не переставая.
‒ Смотри мне в глаза и запоминай, я твой хозяин жизни! ‒ рычит, стукая меня по щеке.
Все это продолжалась, как будто целую вечность. За что он так со мной? Я начинаю задыхаться и начинаю колотить Пашу, он резко останавливается, и я чувствую, как его жидкость стекает мне по горлу. Меня начинает подташнивать, но он заставляет меня проглотить все, без остатка.
После он прячет свой агрегат, накручивает мои волосы на руку и начинает тащить меня к выходу из комнаты, через осколки разбитых баночек, которые начали впиваться в моё тело. Паша накручивает мои волосы еще сильнее и совершенно голую тащит вниз по лестнице. Я пытаюсь высвободиться, но чувствую, силы меня покидают. Я кричу, если это можно назвать криком.
‒ Ты чудовище, су…ка, ненавижу тебя, чтоб ты сдох! ‒ пытаюсь зацепиться за его руку, но не получается, он меня все еще тащит.
‒ Да, лучше быть с Акмалем, чем с тобой!
И тут, он резко останавливается и поднимает меня за волосы, бьет пощёчину со всей силы. Дергает меня сильно за волосы, боль адская, как я держусь, я не знаю. Слезы просто льются.
Он в бешенстве кричит:
‒ С Акмалем захотела! Посидишь у меня на цепи, буду трахать тебя, как шлюху. А там, может вся дурь у тебя из башки выйдет. Никакой больше власти тебе, будешь только рядом со мной, властвовать моим членом.
Дальше, тащит меня из дома на улицу. Я совершено голая, тело все ноет от боли, из ран, которые нанесли осколки, течет кровь. Он тащит меня по двору, как тряпку, сил сопротивляться больше нет. Я начинаю терять сознание, слышу лишь какие-то крики вдалеке.
‒ Паша стой! ‒ вроде голос Саши, но я не могу разобрать. Только чувствую, что Паша притормозил. У меня все расплывается перед глазами, слышу только крики. Боль во всем теле и, я отключаюсь. Наверное, это и есть моя смерть.
После слов Ники я злой поехал домой. Она завела меня не по-детски, я так давно не злился, что и не заметил, как добрался до самого дома. Я заезжаю во двор, где меня встречают Мамед и Саня.
‒ Где она?! ‒ кричу им.
‒ Успокойся, она у себя в комнате, ‒ пытается меня остановить Сашка.
Мамед еще встревает:
