— А ты, я смотрю, почти святой. Не куришь, не пьёшь, — выпустив струю папиросного дыма, проронил студент. — Молодец!
— Никакой я не святой, — горько вздохнул приказчик. — Если честно, пить боюсь пока. Отец это не любит. Ругаться начнёт. Да и мне завтра работать много с тобой. Надо тебе помочь всё на склад найти, что Верещагин обещал, и деньги сдать в касса. Большой ответственность у меня перед отец. — Он покачал головой и добавил: — А два грех у меня уже ест: сильно разный женщина люблю и кушаю много.
— Да разве это грехи? Люби сколько хочешь и кого хочешь. Это же страсть. И ты её даришь своей партнёрше совершенно бесплатно. И вам обоим от этого прекрасно. Ну что в этом плохого?
— Понимаешь, — опустив глаза, выговорил приказчик, — не бесплатно. Я им всем деньги за это плачу.
— Как это?
— У одной любовница муж есть. На Старый базар торгует. И другая любовница тоже муж есть. Молочница. Приходит к нам в дом. А патом я хожу в её дом, когда её муж из Нахичевань в Ростов уезжает. А ещё я иногда в один тайный дом хожу. Там очень богатый и знатные дамы приходят развлекаться. Им скучно. Но только они все в масках. Лица не увидишь. Но они тоже с меня деньги берут. Потому я должен много работать, чтобы красивый дама любить… Знаешь, чего я боюсь?
— И чего же?
— Я боюсь, что не встречу любимый барышня. А так и буду любовниц содержать и на Тургеневскую грязный деньги платить.
— А что там на Тургеневской?
— Там много публичный дом. Если отец узнает, что я там был, — стыдна. Сразу жениться заставит. А невеста может быть очень некрасивый. Что тогда? Опять на Тургеневскую? У нас если после свадьба гуляешь от жены — позор. Знаешь, я вот если смотрю на красивый знатный русский дамочка, как та, что передо мной сидит, так и мечтаю… Все деньги мира готов ей отдать, чтобы только она маска надела и пошла со мной…
— Ты о ком?
— Через пять стол от нас, под зелёный пальма господин спиной ко мне сидит, а дама с ним рядом — дэхц… персик. Откуда такой берутся? — прошептал Бабук. — Посмотри одним глазом только… Чтобы она не заметила. Я за целый неделя такой красивый женщина не встречал нигде.
Клим повернулся и застыл. Затушив нервными толчками папиросу в пепельнице, он проронил, вставая:
— А знаешь, дружище, это неплохая идея. Подожди, я не долго. Спрошу у этой куколки, не согласится ли она маску примерить со мной?
— Ты что? С ума ушёл? Скандал большой будет! Полиция вызовут. Никак нельзя! Постой! — схватившись руками за свою кудрявую голову, просящим голосом умолял толстяк, но было уже поздно.
Клим проснулся от того, что кто-то дышал ему в ухо. Он открыл глаза и улыбнулся, увидев на плече очаровательное личико вчерашней прелестницы, сидящей неподалёку под раскидистой африканской пальмой. Он и сам не ожидал, что «Вера Александровна», а на самом деле Фаина, окажется в его постели. Красотка, обобравшая его в поезде всего сутки назад, теперь послушно прижималась к нему нежным телом, как верная комнатная собачонка. А вчера вечером всё могло пойти совсем по-другому.
Встретившись с мойщицей взглядом, Ардашев сразу подал ей знак — на выход. Понимая, что капкан захлопнулся, дама повиновалась, и он уже собирался позвать городового, дежурившего у входа в отель, но она упросила его подняться с ним в его номер и переговорить тета-тет, а после готова была проследовать, как она выразилась, «хоть в участок, хоть этапом сразу на каторгу». Студент согласился. Дверь комнаты ещё не успела закрыться, как Фаина бросилась в объятия Клима, покрывая его поцелуями. И он, растаяв, как масло на сковородке, тоже не остался в долгу. Вчерашняя воровка уверяла, что не только не причинит ему зла, но и доставит столько удовольствий, сколько он ещё никогда не испытывал. И не солгала. Постоялец не только не передал прелестницу в строгие руки закона, но и заказал в номер шампанское, клубнику и шоколадные конфекты. Утомлённые друг другом, они заснули, когда утренний свет уже начал просачиваться в щель через неплотно прикрытые портьеры.
Неудобно было перед Бабуком. Всё получилось так быстро, что Климу некогда было ему что-либо объяснять. Приказчик честно прислал в номер половину ужина и графин арцаха. Ардашев успокаивал себя мыслью, что Бабук — умный малый и сам должен обо всём догадаться.
Запах снеди, несмотря на клоши, уже смешался с ароматом шампанского и табачным дымом. Клим потянулся за папиросой и в этот момент по его плечу заходили ресницы красотки. Она проснулась и, как сиамская кошечка, беззвучно зевнула.
— Теперь ты меня отпустишь? — тихо вымолвила она и поцеловала Клима в щёку.
— Да, только ты мне так и не сказала, откуда тебе стало известно, что я вёз в саквояже деньги.
— Николай узнал от кого-то.
— А ты меня познакомишь с Николаем?
— Нет.
— Но почему?
— Потому что он страшный человек и сначала убьёт тебя, а потом и меня.
— А это мы ещё посмотрим!
— Глупый и самоуверенный мальчишка, — вздохнув, произнесла Фаина и стала одеваться.
— Может увидимся ещё раз, а?
— Не получится. Мы сегодня уезжаем.
— А с кем ты сидела за столиком?
