— Мне её папа сделал. И лук тоже.
— А как твоего папу зовут?
— Самвел.
— А фамилия?
— Багдасарян.
— А ещё стрелы у тебя есть?
— Да.
— Покажи.
— Вот, — протянул он три стрелы.
— Такие же точно, — разглядывая, сказал Клим.
Вдруг с шумом открылось окно второго этажа и в нём показался мужчина.
— Послушайте, — прокричал он. — Что вы к моему ребёнку пристали? Кто вы такой?
Клим поднял голову и сказал:
— Окажите честь, сударь, спуститесь вниз. Мне надобно с вами переговорить.
— Зачем ещё? Что вам надо?
— Я же сказал: мне необходимо с вами пообщаться.
— А почему я должен с кем-то общаться? — выкрикнул он.
— Э, — поморщившись, вмешался Бабук. — Не надо кричат, как овца на бойне! Два уважаемых господина хотят слова тебе сказать. Что непонятно?
— Кто овца? Я овца? — хрипло вопросил отец мальчика и, разразившись длинной тирадой на армянском, скрылся в комнате.
— Клим-джан, у тебя револьвер заражен? — глядя исподлобья, робко осведомился приказчик. — Проверь и курок взведи, пока не поздно.
— Я думаю, до стрельбы дело не дойдёт.
— Дядя, лучше убегайте. У папы охотничье ружьё. Он вас застрелит. Он и маму один раз чуть не убил, когда увидел, что она с другим дядей по улице шла. В потолок бабахнул. Белили потом. Хозяин ругался. Грозил выгнать нас, но его кто-то убил, — со вздохом признался малец.
— Откуда ты знаешь, его убили? — спросил Клим.
— Папа сказал.
— Клим-джан, оставь ребёнок в покое. Пусть он уходит. Что ты затеял? — с опаской осведомился приказчик. — Я же предупреждал тебя про скандал. Он бешеный собака. Давай уходить скорей.
Толстяк не успел договорить фразу, как из дверей выскочил отец мальчика. В руках он держал двустволку. Но курки не были взведены. Малец, увидев разъярённого отца, юркнул в кусты.
— Никак на охоту собрался? — ледяным голосом выговорил Клим и, направив в лицо мужчины «бульдог», взвёл большим пальцем курок. — Пристрелю, икнуть не успеешь. Опусти ружьё. Ну! Дёрнешься пальцами к куркам — прихлопну, как комара. Говорят, ты тут уже палил в потолок, да? Свидетели наверняка слышали. Околоточный, стало быть, знает, что ты псих. Вон и дворник вышел, — говорил Клим, приближаясь к сопернику всё ближе. И когда расстояние сократилось до вытянутой руки, армянин опустил двустволку. И только после этого Ардашев убрал оружие за пояс.
— Что вам от меня надо? — прошипел постоялец доходного дома.
— Поговорить хочу насчёт вашего долга Верещагину. Где вы были в момент его убийства?
— Меня сегодня уже допрашивал судебный следователь. И я ему всё рассказал. А долг я готов вернуть, но только наследникам и под расписку. Кто вы такой?
— Я расследую дело по убийству Верещагина.
— Вы полицейский?
— Нет.
— Значит, вы самозванец, и я позову городового.
— И заодно поясните ему, откуда у вас наконечники стрел эпохи бронзы из музея покойного Верещагина.
— Что? — не понял Багдасарян. — Из какого музея?
— Вам лучше знать.
— Да сын мне их принёс.
Он повертел головой и крикнул:
— Армен! Где ты? Подойди сюда!
Мальчишка вынырнул прямо перед Ардашевым.
— Наконечники от стрел у тебя откуда взялись?
— Я их нашёл, — пролепетал ребёнок.
— Не ври! Я же вижу, что врёшь!
— У Лёньки Куроедова выменял.
— А на что выменял?
— На пять конфект. У них дома даже сахару нет. Совсем голодают после смерти дяди Андрея.
— А как бы мне увидеть этого Лёню? — спросил Клим. — Не подскажешь?
— Их нет дома, — ответил мальчик. — Они уехали к родственникам. Скоро вернутся.
— А куда?
— Я не знаю.
— Вот и разобрались, — глядя на отца, выговорил Клим. — Этот наконечник, как и три других, надобно передать судебному следователю. Он должен оформить у вас выемку вещественных доказательств. Я сообщу ему сегодня об этом. И он вас вызовет.
— А может, вы сами ему отдадите? Мне недосуг таскаться по следственным камерам.
— Можно и так.
Багдасарян молча забрал у ребёнка ещё три стрелы и протянул Ардашеву.
— Папа, а как же мой лук? Как мне теперь стрелять? — плаксивым голосом спросил малец.
— Сделаю другие стрелы, новые. Зачем тебе старьё? Пойдём домой. Мать талму приготовила, пора ужинать.
Отец и сын скрылись за дверью. К Ардашеву приблизился мужик в дворницком фартуке и с бляхой.
— Привет, Матвеич! — проронил Бабук.
— Доброго здоровьица! Чем могу служить?
— Я расследую дело по убийству господина Верещагина. Моя фамилия Ардашев, — представился Клим.
— Ага, понятно, — осматривая студента с ног до головы, изрёк дворник. — Из полиции будете али из следственной части?
— Нет, я частное лицо.
— А документик у вас имеется? Вы, вашество, пистолем размахивали, бумага на оружие есть?
— Что за вопросы, Матвеич? — вмешался Бабук и сунул мужику рубль.
— Благодарствую, барин, — кивнул тот.
Ардашев раскрыл свидетельство на оружие перед носом дворника.
— Ага, ну есть так и есть. И хорошо. Я грамоте не обучен. Мне главное, чтобы всё в моём дворе чин чинарём было, законно.
— Не подскажете, как нам с вдовой Куроедовой поговорить? — спросил Клим.
— Второго дня уехала она с сыном, к родственникам.
— Совсем уехала?
— Нет. Вернётся.
— А за жильё заплатила, не знаете?
