- Я помню, ты об этом писал в рапорте.
- Да. А вот о том, что командовал ими такой же штрафник, да еще и рядовой…
- Хм… Старику это не понравится.
- Ты правильно меня понимаешь, Вилли. Если учесть, что кроме этих штрафников, в доте не было больше никого…
- Угу…
- К сожалению, наш пленный был очень слаб. Вскоре после пленения он умер.
- Бывает.
- Мы так и не успели его толком допросить…
- Случается…
- А вот второй. Его забрали СС и я не знаю, где он.
- Это можно выяснить.
- Мне почему-то кажется, что он был в еще более плохом состоянии. Навряд ли он мог выдержать долгую дорогу.
- Думаю, что твои предположения верны. Я перезвоню тебе через пару дней.
- И заезжай в гости. Друзья прислали мне из Франции отличный коньяк!
- Я это запомню!
Телефонный звонок.
- Коммутатор? Группу С-9.
- У телефона штурмфюрер Майнике! Слушаю вас!
- Хайль Гитлер, штурмфюрер! Это гауптман Ранке.
- Хайль Гитлер, герр гауптман!
- Мне нужен гауптштурмфюрер Горн.
- Одну минутку, герр гауптман, я переключу вас на него.
- Ранке? Случилось что-то особенное? В штабе появился медведь? Вы вспомнили старика Горна!
- Не прибедняйтесь, Аксель! Хотел бы я быть таким стариком! У меня в штабе у машинисток даже шейные позвонки трещат, так они выкручивают голову, чтобы еще раз на вас посмотреть!
- Эх, Вилли, Вилли! Вы такой же неисправимый льстец! Я понимаю, почему генерал вас держит при себе… Кто-то же должен напоминать ему о его талантах… А лучше вас с этим никому не совладать!
- Ну, подобных напоминающих и без меня вполне достаточно. Я его рабочая лошадь, увы, Аксель, но это - так!
- И чем же он вас нагрузил на этот раз, если вы вдруг вспомнили о нашем существовании?
- Рутина, все как всегда. Бой закончился, и я теперь должен увековечить его для потомков. И для руководства, само собой разумеется. Расписать всю обстановку. Кто и где стоял. Что и когда сказал, какие команды отдал. Увы, хлеб штабного работника не так уж и сладок…
- Ну так в чем дело? Попросись в войска! Смени обстановку, наконец!
- Я пробовал… Старик остался непреклонен. Каждый должен исполнять свой долг там, куда поставлен руководством!
- Да, это вполне в его стиле. Но чем же я могу тебе помочь, Вилли? Мы - скромные санитары прифронтовой полосы, что нам известно о ваших трудах?
- Кое-что знаете и вы, не скромничай, Аксель!
- Убедил. Спрашивай.
- Аксель, восемнадцатого августа твои ребята подобрали около дота номер шестнадцать раненого русского. Мне хотелось бы его допросить.
- Хм… Боюсь, это будет затруднительно.
- Он что - переодетый генерал? Пишет вам роман о жизни Сталина?
- Я бы с интересом такой роман прочел! Нет, Вилли, все намного проще и, в то же время - сложнее. У нас его нет.
- Он что - умер от ран?
- Не знаю.
- То есть?
- На обратном пути наша машина попала в аварию. Моих ребят отвезли в госпиталь. Там они и лежат до сих пор.
- А русский?
- Его забрали бравые парни из комендатуры. Ты уж извини, но у меня хватает забот и без него. Да и вряд ли он дожил бы до допроса. Ребята говорили, что он был совсем плох.
- То есть, ты советуешь мне позвонить в комендатуру?
- Скорее уж в приемную господа бога! Думаю, что там тебе намного быстрее, а главное - точнее, расскажут о том, в каком именно котле преисподней он сейчас греет свои кости…
Начальнику … гарнизона полковнику Мойзелю
Прошу Вас организовать проверку, в подчиненных Вам местах содержания пленных солдат противника, на предмет нахождения в них бойцов 82 отдельной штрафной роты РККА. О результатах прошу меня уведомить.
Начальник штаба 62 пехотной дивизии
Полковник Штайнерт
Сегодня у нас началось, наконец, какое-то движение. С утра на краю котловины нарисовался какой-то тип с рупором в руке. Подчиняясь его командам, мы все выстроились в дальнем от него крае нашей ямы. С дороги сошло вниз несколько таких же, как и он, типов с полицейскими повязками. С собой они притащили несколько столов и табуретки. Расставили столы в линию, уселись - и началось.
Нас заставили по одному подходить к столам и там производился опрос. После этого, опрошенные бойцы уже не возвращались назад, а отходили метров на двести в сторону, где им и было приказано строиться. Интересно, что они там выспрашивают? Ничего, очередь дойдет, узнаю все сам.
Это произошло приблизительно через полтора часа. Подойдя к столу, я оказался перед немолодым уже дядькой. Очки с круглыми стеклами придавали ему вид сельского учителя. Правда, в сочетании с полицейской повязкой, это вызывало у меня странные ассоциации. На столе перед ним лежала толстая амбарная книга, в которую он что-то записывал.
- Фамилия, имя, отчество?- спросил он, не поднимая головы.
- Леонов, Александр Павлович, - врать было бессмысленно, красноармейской книжки у меня не было. Скорее всего, ее забрали немцы. Так или иначе, но такую несостыковку они могут заметить. Да и правда мне ничем сейчас не грозила. Ничем особенным Леонов перед немцами не знаменит, выделять его среди прочих им незачем. И не за что.
- Год рождения?
- Тысяча девятьсот первый.
- Коммунист?
- Что? А… нет. Я же из штрафников…
- Отвечайте на вопрос!
- Нет. Я не член партии. В комсомоле тоже не состоял.
