Черный человек полностью

Она уставилась на него, до мурашек тронутая эхом ее собственных чувств, звучавшим в его словах.

Его брови поползли вверх:

– Что такое? Морская болезнь?

Она покачала головой. Спросила первое, что пришло в голову, лишь бы заполнить паузу:

– Почему вы вернулись, Марсалис? На Землю?

– Ну, – еще одна усмешка, – я выиграл в лотерею. Не взять приз было бы довольно невежливо.

– Я серьезно, – перекрикивая ветер, горячо сказала она. – Знаю, там мрачно, но каждому тринадцатому, с которым я разговаривала на эту тему, была мила сама идея Марса. Побега к новым рубежам, туда, где можно самому всего добиться.

– Это неправда.

– Я знаю. Но это еще никому не помешало верить, что все так и есть. – Она посмотрела на воду. – Ведь все они стремились туда, разве нет? Те, которых вы ловили? Они отправлялись в лагеря, за билетом в один конец до марсианской мечты. Туда, где, как им твердили, они будут нужны, где оценят их сильные стороны. Где их не сгонят в одно место и не станут держать за оградой, как стадо скота.

– Большинство из них стремились в лагеря, да.

– А вы когда-нибудь спрашивали себя, почему бы АГЗООН просто не позволить им бежать, погрузиться в криокамеры, и не создавать больше проблем тут, на Земле?

Марсалис пожал плечами:

– Ну, в первую очередь, потому, что это запрещено Договором. Агентство существует, чтобы гарантировать, что все генетические модификанты Земли должным образом зарегистрированы и контролируются в соответствии с уровнем риска, который они представляют для общества, а в случае с модификацией тринадцать это означает интернирование. Если мы начнем закрывать глаза на нарушителей периметра только потому, что сочтем, будто бы они намерены бежать на Марс, то они довольно скоро перестанут бежать на Марс и окопаются где-нибудь на Земле. Возможно, даже начнут размножаться. И тогда вся человеческая раса обосрется от ужаса, как и было до Мюнхенского соглашения.

– Вы говорите так, как будто не имеете к ним отношения, – сказала она, обвиняюще повысив голос. – Как будто вы другой.

– А я и есть другой.

Совсем как Итан, блин, один в один как Итан. В Севджи вдруг поднялось отчаяние, и собственный голос показался унылым даже ей самой:

– И вам неважно, что с ними так обращаются?

Он снова пожал плечами:

– Их жизнь – это выбор, который они сделали, Эртекин. Они могли отправиться на Марс, когда КОЛИН открыла для них эти врата в Мюнхене. Они выбрали остаться. Они могли устроить свою жизнь в резервации, но выбрали бежать. А когда я прихожу за ними, у них всегда есть возможность сдаться.

В истерзанной памяти всплыло изрешеченное пулями тело Итана на столе в морге. Ее вызывают для опознания – дрожь и холод потрясения.

– Выбор, да, – ощерилась она. – И каждый выбор это, сука, унижение. Откажись от свободы, сдайся и делай, что тебе говорят. Вы же охренеть как хорошо знаете, что значит такой выбор для тринадцатого.

– Это выбор, который я сделал, – сказал Марсалис кротко.

– Да, – она снова смотрела в сторону, на этот раз с отвращением, – вы правы. Вы действительно другой.

– Ага, я умнее.

В сотне метров от них в противоположную сторону прошел другой паром. Севджи ощутила вдруг, что ее необъяснимо тянет к этому островку света, теплым окнам и неясным фигурам, которые по нему двигались. Потом она поняла весь идиотизм ситуации, хлестнувший ее наотмашь, как морской ветер. Совсем рядом, буквально за ее плечом были такие же окна, за которыми находились такие же залитые светом и протопленные помещения – просто она повернулась к ним спиной.

Правильно, Севджи, так гораздо лучше. Отвернись, стой на холоде и смотри на этот херов недоступный корабль, который уплывает от тебя прочь.

Идиотка чертова.

– Так, значит, он пал в бою?

Она резко обернулась, чтобы снова встретиться глазами с Марсалисом.

– Кто?

– Тот тринадцатый, с которым у вас был роман. – Его голос был все таким же мягким и спокойным. – Вы сказали, что он умер, и злитесь на меня за то, чем я зарабатываю себе на жизнь. Логично предположить, что ваш возлюбленный погиб, встретившись с кем-то вроде меня.

– Нет, – сказала она напряженно, – не вроде вас.

– Хорошо, не вроде меня. – Он ждал, и его слова осели между ними, как тьма и шум моторов, с которыми судно рассекало ее.

Севджи сжала зубы.

– За ним прислали группу захвата. Целую, чтоб ее, дюжину бойцов. Даже больше. Бронежилеты, шлемы, автоматы… И все против одного-единственного мужчины, который был у себя дома. Они… – Ей пришлось сглотнуть. – Я к тому времени уже ушла на работу, потому что было утро. А он как раз вернулся с ночного дежурства. Кто-то из копов предупредил, что за ним идут, на его трубке потом нашли звонок со скрытого номера. Он…

– Он был копом?