Черный человек полностью

– Ты роняешь меня, заталкиваешь остальных обратно в док и обращаешь численное преимущество против них самих. – Она сделала вид, что сжимает оружие. – Берешь гарпунник Хуанга, стреляешь в него, в Скотти, ты его знаешь как Осборна – это тот иисуслендский мальчишка. Я все еще лежу на полу, но слышу, что их обоих уже нет, и это заставляет меня подняться, а тут вы с Меррином упражняетесь в этом марсианском дерьме, таниндо. Что, ты и вправду думаешь, что я не успевала зайти туда и помочь Меррину?

Ладно тебе, Марсалис. Подключи свое серое вещество. У меня было более чем достаточно времени, а моей работой было не дать Меррину умереть.

Тонюсенькая трещина недоумения:

– Не дать Меррину умереть?

– Да, я сказала именно это.

– Кто-то платил тебе за то, чтобы ты везде следовала за ним?

– Следовала за ним? – Она подняла безупречную бровь – Нет, только чтобы доставила его на борт «Кота». Пристроила в «Даскин Азул» и приглядывала за ним до тех пор, пока не поступят новые распоряжения.

Трещинка стала глубже и шире, недоумение превратилось в замешательство:

– Ты хочешь сказать… Ты хочешь сказать, что последние четыре месяца Меррин сиднем сидел на «Коте Булгакова»? И больше нигде не бывал?

– Конечно. Нам потребовалось около недели, чтобы доставить его туда из конторы Варда, но с тех пор? Да. Оставалось только за ним присматривать. А что?

Твердокаменный монолит того, что было ему известно, взорвался. Детонированная изнутри поверхность разлетелась на куски, поднявшись в разреженный марсианский воздух; остатки монолита покосились, накренились, сползли в щебень и пыль. И за этими руинами мелькнула новая поверхность, явило себя новое лицо.

Лицо Онбекенда.

Что-то знакомое в чертах этого тринадцатого, уверенность, что Карл уже где-то видел их раньше, а может, не их, а какие-то очень похожие черты.

В памяти всплыл голос Ровайо:

– Похоже, этот Онбекенд не пожалел защитного геля.

– Точно, не пожалел. И на волосы тоже, они охренетъ как блестели на свету, там такой толстенный слой был. Он явно не собирался оставлять криминалистам свой генетический материал.

– Ну да. Удивительно только, что Меррин не поступил так же. Нет, он оставлял свой долбаный генетический след везде, как будто нарочно, чтобы мы по нему шли.

Громада чудовищного озарения нависла над ним, как небо.

– Я видела данные, – говорила Севджи в день их знакомства, – судя по которым Меррин в один и тот же день проявил себя в горячих точках, которые разделяет километров сто, свидетельства очевидцев о том, что он получил ранения, а медкартой они не подтверждены, причем некоторые из этих ранений несовместимы с жизнью. – Севджи в тюрьме, в допросной. Он вспомнил ее запах, и горло перехватило. А голос Севджи все звучал, все не шел из головы: – Мы не можем быть полностью уверены даже насчет его деятельности в Южной Америке. Он был в Таджикистане – нет, не был, а был, наоборот, все еще в Боливии; он работал как самостоятельная боевая единица – ни черта, он руководил отрядом «Стража закона» в Эль-Кувейте.

Идиотский сценарий убийств. Смерть в Области Залива, потом – в Техасе и севернее, потом снова на территории Кольца, причем месяцы спустя. Никакого смысла в таких метаниях, разве что…

Разве что…

– Онбекенд, – с нажимом сказал он. – Ты его знаешь?

– Слышала, – уголок ее рта изумленно изогнулся. – Но это значит…

– Я знаю, что это значит. Ты работаешь с кем-то, кого так зовут?

– Нет, я работала с парнем по имени Эмиль Ночера и с Улиссом Бардом. До того как Меррин пошел на поводу у своих генов и убил обоих. После этого я использовала Скотти, чтобы подстраховаться, и задействовала еще кое-какие контакты.

– Что за контакты?

– Просто контакты, и все. Не вижу никакого смысла раскрывать их тебе. Людишки с периферии, они не в счет. Шестерки тех, на которых я работаю.

Карл вспомнил паренька с мачете и религиозный бред, который тот нес:

– Вы наплели Осборну всяких ужасов про меня?