– Вот тебе и обеденный перерыв, – говорит она и протяжно вздыхает, прежде чем встать.
– Мы хотим наггетсы! – восклицает маленький мальчик, пытаясь столкнуть девочку с табурета, а затем бежит к бильярдному столу. Девочка возмущенно вскрикивает и мчится за ним.
– Рози! Питер! – кричит Донни. – Немедленно вернитесь сюда!
Он неохотно отставляет свою кружку и идет за ними.
– Знаете, – говорю я, хватая плащ и глядя то на Брюса, то на Уилла, – прошу прощения, но я только что вспомнила, что мне нужно купить кое-что в магазине. Может быть, мы могли бы посидеть здесь в другой раз…
Потому что внезапно я чувствую себя не очень готовой к тому, чтобы высидеть весь этот до странности скромный обед, терпя хмурые взгляды и неудобные вопросы, цепляясь за свои необоснованные подозрения. Наверное, мне следовало бы воспользоваться случаем и самой задавать вопросы, но я слишком устала. А вчерашнего дня – вчерашней ночи – пока достаточно. Мне нужно побыть одной. Мне нужно подумать. Прийти в себя. Мне нужно позвонить Гордону Кэмерону.
Я чувствую короткое прикосновение Уилла – оно обжигает мою руку, – но продолжаю идти к выходу, и, когда холодный воздух ударяет мне в лицо, когда я открываю дверь паба, облегчение становится почти непреодолимым. Главная улица пуста, и я делаю несколько глубоких, медленных вдохов. Уилл не выходит вслед за мной, и я одновременно рада и разочарована. А потом начинаю злиться на себя.
«Нужно просто пойти в этот чертов магазин».
Но едва я удаляюсь от паба на несколько шагов, как чувствую внезапный холодок на коже – как в тот момент, когда нашла мертвых птиц на тропинке или почувствовала, что кто-то прячется в темноте. Однако на этот раз никто не крадется, а бросается на меня сзади. И так резко, что я едва успеваю обернуться, прежде чем кто-то с силой врезается в меня.
Я не кричу, но отступаю назад, поднося руки к лицу и чувствуя на пальцах теплую влагу от чьей-то слюны.
– Мама, стой! Прекрати!
И только когда Уиллу удается оттащить ее от меня, я понимаю, что нападавшая – Кора. Лицо у нее безумное, залитое слезами пополам с черной тушью, а волосы – обычно такие идеальные – разметались в беспорядочные космы, которые она дергает и крутит, даже когда Уилл пытается ее удержать. Ее глаза – они все еще смотрят на меня – темны от ярости.
Юэн выбегает из дверей паба и быстро приближается к нам, лицо у него красное.
– Мне так жаль, Мэгги, Уилл… Я не заметил, как она ушла.
– Всё в порядке, – говорит Уилл, тяжело дыша. – Всё в порядке, мама. Всё хорошо. Юэн, ты можешь…
– Конечно, конечно, – заверяет тот, обнимая Кору за дрожащие плечи и поглаживая ее растрепанные волосы. – Пойдем со мной, любовь моя. Давай согреемся и вернемся домой.
Гнев исчезает из ее глаз, словно растворяясь в прикосновениях и словах Юэна, и она моргает раз, другой, глядя на меня в полнейшем замешательстве, а затем Юэн уводит ее прочь, и она позволяет ему это сделать.
Уилл ждет, пока они не скроются на небольшой парковке у паба, и только потом поворачивается ко мне.
– Боже, прости, пожалуйста. Ты в порядке? – Он протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, но отдергивает ее, когда я отстраняюсь от него.
– Я в порядке.
– У мамы ранняя стадия болезни Альцгеймера. – Уилл вздыхает и качает головой. – Я должен был сказать тебе раньше. Но в последнее время она казалась более уравновешенной…
– Мне жаль, Уилл. – Я замечаю, что снова стискиваю пальцы, жестоко прищипывая кожу. Яркий, дикий свет в глазах Коры – чем-то напомнивший мне о маме – вновь пробудил во мне уродливый страх, подобный ядовитому цветку. «Ты не сможешь от этого спрятаться, Мэгги, – говорит доктор Абебе. – Это всегда будет частью тебя».
– Давай я отвезу тебя домой.
Я вижу тревогу в глазах Уилла, и это невыносимо. Я испытываю почти непреодолимое желание протянуть руку и прикоснуться к нему.
– Я в порядке. Тебе лучше пойти с твоей мамой.
Огромный черный «Сегун» Юэна выезжает задним ходом с парковки и исчезает на главной дороге.
– Я пойду с тобой в магазин, – заявляет Уилл. – Слушай, я хочу извиниться еще и за то, что так вышло с Маккензи. Это…
– Уилл, я в порядке. – Я понимаю, что отступаю от него на шаг. – Правда. Я просто хотела бы побыть одна.
Я знаю, что веду себя невежливо. И я знаю, что это причиняет ему боль. Но моя потребность сбежать гораздо сильнее. Возможно, он видит это, потому что наконец перестает пытаться следовать за мной.
– Хорошо. Если ты этого хочешь.
– Да.
Уилл ловит мой взгляд и задерживает его дольше, чем это уместно.
– Приходи ко мне, – просит он. – Если ты хочешь и этого тоже.
Когда я вхожу в магазин, в нем царит тишина – такая, какая наступает только после резко оборванной оживленной болтовни, и я понимаю: вероятно, все заметили, что произошло на улице.
Фиона Макдональд, стоящая за прилавком, бросает на меня неловкий взгляд, а затем кивает в сторону витрины.
– Это было… Кора не в себе.
Я слегка кашляю.
– Знаю.
