- Всё понятно, - хрипло ответил он. – Мы уходим.
Он кивнул своим подельникам. Трое мужчин одновременно сошли с мест и повернулись ко мне спинами. Они неторопливо зашагали в соседний квартал, в направлении трамвайной остановки.
Дёрнулся и ушастый.
Но тут же застыл, когда обрез взглянул ему в лицо.
- С тобой я ещё не закончил, - сказал я.
Сместился в сторону – чтобы видеть и ушастого, и его подельников (шагавших к улице, где скоро загромыхают по рельсам трамваи). Стоял молча, пока мужчины не скрылись за домами.
И лишь тогда я посмотрел ушастому в лицо и скомандовал:
- Раздевайся.
Бандит вскинул брови и переспросил:
- Чего?
- Что слышал, - ответил я. – Одежду снимай. Всю. Бросай её на асфальт.
Ушастый растеряно заморгал.
- Ты ничего не попутал, мент? – спросил он.
Я сместил вниз и в сторону стволы обреза – будто лазерной указкой показал ними на левую кисть ушастого.
- На счёт три стреляю, - заявил я. – В твою левую руку. Будешь пальцы по всему кварталу собирать. Если сможешь ходить. Раз…
- Да ты чего?! Мент!
- Два, - произнёс я. – Выстрелю. Клянусь. Представь, как жопу будешь подтирать. Если выживешь.
Я положил указательный палец на спусковой крючок. Ветер прокатил по дороге мимо моих ног скомканную газету. Я всё же заметил на небе луну – она выглядывала из-за крыши пятиэтажки по адресу Красный переулок дом два.
Ушастый спрятал левую руку за спину, взмахнул правой.
- Ладно, ладно! – затараторил он. – Не гони, мент! Опусти ствол!
Я вдохнул.
- И!..
Ушастый вжал голову в плечи.
- Раздеваюсь! – сказал он. – Всё! Хватит! Стоп!
Бандит левой рукой расстегнул поясной ремень…
Я наблюдал за тем, как ушастый бросал на асфальт одежду. Не прислушивался к его бормотанию. Поглядывал по сторонам: высматривал на дороге свет фар и случайных прохожих.
- Готово, - сообщил ушастый.
Он стоял около окон ресторана, прижимал к паху неподвижные пальцы правой руки. Заметно вздрагивал при каждом порыве ветра. В тёмных стёклах витрин отражались его покрытая синими узорами спина с острыми лопатками и тощие ягодицы.
- Часы снять? – угрюмо спросил ушастый.
Я покачал головой.
Ответил:
- Не нужно. Я ведь тебя не граблю. Я тебя воспитываю.
Пояснил:
- Хочу, чтобы ты поумнел и поумерил свой пыл. В следующий раз ты так легко не отделаешься. Я тебя посажу, имей это в виду.
Махнул обрезом, зевнул.
- А теперь проваливай, - сказал я. – Молись, ушастый, чтобы мы с тобой больше не встретились.
***
Ушастый поспешил за своими дружками. Громыхал по асфальту каблуками ботинок (обувь, как и часы, я у него не отобрал). А вот одежда бандита осталась на тротуаре около ресторана «Московский». Я ногой собрал её в кучу; выждал, пока разукрашенный похожими на синие вены рисунками бандит скроется за поворотом в конце квартала. И лишь тогда положил на его свитер обрез, туда же побросал прочие элементы одежды ушастого и Светочкино полотенце. Связал у свитера рукава, превратил его в пахнущий потом и тройным одеколоном узел. Взглянул на окно ресторана – заметил там своё отражение. Поправил воротник рубашки, рукой зачесал набок чёлку.
Покачал головой и пробормотал:
- Не было печали, так вот черти накачали. Теперь я точно на пробежку опоздаю.
Подхватил с асфальта узел с обрезом и с одеждой. К трамвайной остановке я не пошёл. Направился в противоположную сторону: туда, где город пересекала полноводная сейчас река Волчья.
Заметил, что на небе у горизонта уже алела тонкая полоса утренней зари.
***
Я вышел на проспект Мира неподалёку от пятиэтажных общежитий тракторного завода (именно здесь первого мая и седьмого ноября собирались колонны от тракторного завода для прохождения праздничных демонстраций). По проспекту проносились пока немногочисленные автомобили. Они рычали моторами; дребезжали кузовами и подвесками, когда попадали колёсами в выбоины на асфальте. Мимо меня в направлении Калининского моста проехала гужевая повозка (пегая лошадь лениво помахивала хвостом, отстукивала подкованными копытами по асфальтному покрытию дороги монотонную дробь).
Тротуары и здесь выглядели безлюдными. Горожане в воскресное утро спали – не вставали на утреннюю дойку, как деревенские жители. Я скользнул взглядом по серым угрюмым фасадам общежитий – насчитал на них всего четыре окна, за которыми горел свет. Свернул вправо; помахивая свёртком, зашагал к мосту. Никто не шёл мне навстречу, не звучали шаги и голоса у меня за спиной. По левую руку от меня чередовались с фонарными столбами высаженные в ряд каштаны, шелестевшие на ветру зелёной листвой. В воздухе витали запахи пыли, цветущих трав, зелёной листвы и выхлопных газов.
