Я дёрнул плечом, прошёл к столу. Стащил из тарелки большой солёный огурец, окинул взглядом расставленные на столешнице блюда. Улыбнулся.
Сказал:
- Хорошо тут у вас. Тихо. Спокойно.
Отмахнулся от приземлившейся мне на лоб мухи. Пару секунд наблюдал за полётом изгнанного с моей головы насекомого, хрустнул огурцом. Снова посмотрел на превратившихся в каменные изваяния Колю и Марго.
Покачал головой. Вздохнул.
Окликнул Уварова.
Тот повернул ко мне лицо, когда я назвал его по имени в третий раз подряд.
- Чего тебе, студент? – спросил Николай.
Мне почудилось, что я услышал в его голосе нотки недовольства.
- Николай, ты не возражаешь, если Марго поживёт у тебя… какое-то время? – спросил я.
И добавил:
- Пару-тройку дней. Неделю. Или дней десять.
Коля нас не прогнал.
Он заявил, что накормит нас обедом.
Я не возразил ему.
Маргарита Лаврентьевна от еды отказалась. За время езды в мотоцикле Рамазанова то ли устала, то ли расслабилась: она едва стояла на ногах. Марго вялой улыбкой отвечала на комплименты и на предложения хозяина дома. Мне показалось, что она не понимала, куда и зачем я её привёз. Но Рамазанова не возмущалась и не сыпала на меня и на Николая вопросами, будто для этих действий у неё не было сейчас ни сил, ни желания.
Марго сперва присела, а потом и прилегла на тахту под окном в летней кухне. Она будто не замечала пристальных взглядов Уварова и круживших в воздухе назойливых насекомых. Я налегал на еду. Увидел, как Маргарита Лаврентьевна в очередной раз улыбнулась. Но не заметил, когда она уснула. Лишь увидел, как Коля Уваров соколом метнулся к своей задремавшей гостье – он прогнал усевшуюся на её медово-русые волосы муху.
Коля Уваров замер рядом с тахтой. Растеряно и (как мне показалось) слегка испугано смотрел на хмурившую во сне брови Марго. Будто дракон-вегетарианец, которому нежданно-негаданно в жертву принесли женщину-красавицу. Коля почти не моргал. Ладонью потирал волосы у себя на затылке. Складки морщин на лбу у спящей Марго разгладились. Маргарита Лаврентьевна улыбнулась, но не открыла глаза. Коля вышел из оцепенения, вздохнул.
- М-да, - произнёс он.
Николай вернулся к столу, плеснул в свой стакан водку и тут же опрокинул её себе в рот: выпил до дна, в одиночку, не закусил.
- М-да, - повторил Коля.
Я привлёк к себе его внимание хрустом огурца.
Уваров опустил на меня взгляд и спросил:
- Студент, кто она такая?
Говорил он тихо, почти шёпотом.
Я взмахнул вилкой, на зубьях которой красовался кусок солёного сала.
Ответил:
- Это сложный вопрос, друг мой Коля…
Я рассказал Уварову всё, что узнал в этой своей новой жизни о Маргарите Лаврентьевне Рамазановой. Сообщил Коле то, что поведал мне о Марго Илья Владимирович Прохоров. Описал свою первую встречу с Маргаритой Лаврентьевной в ресторане «Московский». Не умолчал и о своих с ней «близких, но недолгих» отношениях. Сделал в рассказе акцент на её обмане (описал, как Марго убедила меня в смерти своего мужа). Поведал Уварову и о случае с Барсиком (только факты, без домыслов).
Но я не упомянул о причине своего сегодняшнего появления на Калининском мосту (вскользь обронил слова о том, что «почти от моста», в составе колонны работников тракторного завода на первомайскую демонстрацию отправилась моя мама). Описал свои впечатления от сегодняшней встречи с Марго на мосту. Пересказал Уварову то, что слышал от Рамазановой сегодня в столовой – эту часть моего рассказа Николай прослушал, хмуря брови и сжимая похожие на кувалды кулачища.
Как избавился от Индуса, я Коле не объяснил. Лишь сказал Уварову: директор Колхозного рынка не узнает, куда я отвёз его жену. Даже если Наиль проведает, что его жена ушла с моста вместе со мной. Николай в ответ на мои заверения кивнул головой. Смахнул огромной ладонью выступившие на его залысине капли пота. На меня он почти не смотрел. Николай не спускал глаз с лица тихо посапывавшей на тахте Маргариты Лаврентьевны. Марго сейчас видела сны: она то хмурила брови, то улыбалась…
- Почему ты привёз её именно сюда, Сергей? – спросил Уваров.
Вслух я не ответил: жевал натёртый чесноком кусок сала.
Рукой указал на стоявший в центре стола портрет жены Уварова.
- Ты тоже заметил, что они похожи? – спросил Николай.
- Ещё тогда, в сентябре, - пробубнил я.
- И… чего ты от меня хочешь?
Уваров тыльной стороной ладони смахнул капли влаги со своих сильно выпиравших надбровных дуг.
- Ты хороший мужик, Коля. Но слишком много пьёшь. А печень – она не железная, даже у тебя.
Николай хмыкнул, потёр небритую щёку.
- Долго ты так не протянешь, - сказал я, - без интереса к жизни. Сопьёшься. И сгинешь.
Не глядя, я ткнул оттопыренным большим пальцем себе за спину, где посапывала Рамазанова.
- Уж лучше такой интерес, - сказал я, - чем совсем никакого. Выбирайся из склепа, Коля. Живи.
Уваров сощурился.
- М-да… Сколько она будет у меня?
Я развёл руками.
- От меня это не зависит. Дня через три Марго очухается, успокоится. Сама решит…
- Три дня? А потом?
Уваров замолчал, стрельнул взглядом в сторону тахты.
Я помахал вилкой.
