Майор хорошо осознавал, что нарушает собственное распоряжение. Договаривались греть воду, готовить и осуществлять приём пищи только коллективно, что, мол, важно не только с точки зрения энергосбережения, но и для поддержания атмосферы добрососедства. С этим, конечно, можно было поспорить. Он понимал, что поступает нехорошо, да ещё подчинённым плохой пример подаёт, но ничего не мог с собой поделать. Соблазн был слишком велик — кофе оказался отличным.
Надо пользоваться, пока есть возможность. Скоро, очень скоро и от этой маленькой роскоши придётся отказаться. Наступит режим строжайшей экономии, тогда уж кофейку не попьёшь, да и у себя в комнате книжку не почитаешь. Будут работать только система жизнеобеспечения, лампы в главном коридоре и насос, который качает воду из скважины, а остальное придётся вырубить. Один этот чёртов насос жрёт столько энергии, что вся их хвалёная экономия похожа на переноску воды решетом.
Кофемолка закончила свою работу, превратив откалиброванные зёрна в бурый порошок. Бурча себе под нос что-то из советской классики, Демьянов сполоснул любимую кружку и зачерпнул из ведра воды, отстоявшейся за день. Дно ёмкости покрывал почти сантиметровый слой взвеси. Вода из артезианской скважины очищалась от солей и радиоактивных примесей, но всё ещё была слишком жёсткой.
Употребление заражённой пищи или питья становится причиной смерти не реже, чем поверхностное облучение. Прежде чем открывать банку, бутылку, любую упаковку, её надо вымыть так, чтоб блестела. Если продукт хранился в открытом виде — снять верхний слой, минимум три сантиметра, а лучше вообще выкинуть, от греха подальше. Жалко? А кровью блевать и кожу сбросить как змея не жалко?
Майор каждый день повторял это по сто раз, но жертв собственной беспечности не становилось меньше. Он видел, как люди сгорали за пару дней, попробовав подутов, принесённых с поверхности. Знакомый сценарий — рвота, понос, температура под сорок, внутреннее кровотечение, судороги, смерть. Перед этим часто бред и галлюцинации. Об этом не стоило забывать даже в краткие минуты отдыха.
Демьянов отключил из розетки кофемолку, воткнул чайник. Больше одного электроприбора за раз лучше было не врубать — всё могло сгореть к чёртовой матери, прецеденты уже имелись. Не зря в каждой секции и служебном помещении висят огнетушители. Один из них находился и в его кабинете.
Майор открыл наугад паршивый детективчик в мягкой обложке примерно на сотой странице. Когда он пил кофе, ему хотелось даже не читать, а видеть перед глазами буквы, хоть инструкцию к зубной пасте, не важно.
Всё было готово, и в этот момент в дверь громко постучали.
— Кто там?
— Сергей Николаевич, срочное дело.
Зашел Иван Шабалин, который — майор точно помнил — должен был нести дежурство на складе. Каким ветром его занесло сюда?
«У тебя должна быть очень веская причина. Если это очередная чушь, отправишься ты у меня наверх, ворота сторожить, — мстительно подумал Демьянов. — До самого утра».
Нет, он не был злопамятным. Просто за двадцать пять лет, прошедших после окончания военного училища, у него выработался своеобразный кофейный ритуал, отработанный до мелочей и не терпящий нарушения, как намаз у правоверного мусульманина. Даже в трудные годы безденежья он ему не изменял. Эти пять минут принадлежали только ему одному и не предполагали вмешательства посторонних.
Есть проверенная временем закономерность. Если у вас ответственная должность, и вы должны находиться на связи, то можете быть уверены — вы понадобитесь в тот момент, когда это менее всего удобно. И чем беззащитней ваше состояние, тем серьёзней будет оказия. Так что в туалет, ожидая важного сообщения, лучше не ходить.
— Сергей Николаевич, ваше присутствие требуется, — сообщил Иван.
Вид у него был серьёзный, даже встревоженный.
Вначале Демьянов хотел, чтоб в убежище утвердился наполовину неформальный стиль общения. Ему казалось, что всякие «разрешите доложить» и «так точно» будут ненужным позёрством. Тем более что формально он оставался гражданским человеком. Раз уж они заперты здесь на неопределённый срок, думал майор, надо стать большим, нежели просто группой товарищей по несчастью. Пусть не семьёй, но хотя бы чем-то вроде большой дружной деревни. Утопия, конечно, но лучше так, чем каждый за себя.
Увы, не вышло. Иерархия оказалась жизненной необходимостью. Он понял это интуитивно и чтобы избежать разброда и шатания, надевал на себя маску сурового отца-командира, хотя иногда забывал это сделать.
— Как дети малые!.. Поконкретней, Ваня, — попросил он бойца. — На что я должен взглянуть? Труба потекла? Крысы на складе завелись?
— Именно крысы, Сергей Борисович, — парень как-то странно улыбнулся. — Самые натуральные, только на двух ногах ходят.
Демьянов нахмурился. Он старался быть демократичным, но надо же знать меру! Лицам, «приближённым к особе императора», дозволялись некоторые вольности, но иногда они начинали забываться.
— Хиханьки для Маши оставь, — майор был в курсе даже личной жизни подчинённых. — Докладывай по существу.
