Через пять минут, отпустив своего ординарца с категорическим наказом не трепать языком, Сергей Борисович тяжело рухнул на шаткий стул. Нормального кресла в убежище до сих пор принести не сподобились. Ещё с минуту Демьянов хранил молчание и смотрел прямо перед собой, мрачный как туча.
Всего он ожидал, но не такого. Сомнений быть не могло. Кто-то из его бойцов обворовывал убежище или помогал ворам обстряпывать их делишки. Причём не один, такие дела не провернёшь в одиночку. В сговоре должны быть как минимум трое — боец из караула, кто-то из кладовщиков, у которых есть ключи, и как минимум один из парней, дежуривших на посту в главном коридоре. Иначе до жилых секций добычу не донесёшь. А то, что украденную еду надо искать именно там, это к гадалке не ходи.
Надо было раскрыть преступление и наказать виновных. Как можно быстрее и как можно жёстче, иначе всё пойдёт в разнос. «А если я закрою на это глаза, скоро нам всем придётся их закрыть», — пришёл ему на ум невесёлый каламбур. Надо было выйти на всю цепочку. Поймать их с поличным, желательно в момент передачи украденного. Иначе всегда будет риск, что кто-то из мерзавцев ускользнёт. Надо взять их всех до единого, и тогда…
Но это потом. А пока придётся изо всех сил ломать комедию, прикинуться болваном, сделать вид, что ничего не произошло, и находиться целый день среди людей, один или несколько из которых моральные уроды, способные на такое.
Он будет отдавать приказы, выслушивать донесения, шутить для разрядки обстановки, читать свои лекции. И всё ради того, чтоб мерзавцы ничего не заподозрили и в эту или в одну из следующих ночей снова пошли на дело. Скорее всего, он не раз будет находиться на расстоянии вытянутой руки от тех, кто это сделал, и мечтать будет только об одном — найти гада, схватить за горло и придушить на месте.
Паскудное, мерзкое ощущение. Будто сам воровал и попался, а теперь вынужден выкручиваться. И как ни поступи, всё равно останется осадок. Вокруг одни идиоты и подонки. Ещё неизвестно, кто хуже. Кто знает, не захочет ли какая-то тварь стрельнуть ему в спину в тёмном коридоре?
Никому нельзя было доверять, кроме пары надёжных людей. И одному из них Демьянов по внутренней связи приказал явиться к себе.
Сразу после того, как вернулась большая экспедиция, Сергей Борисович осуществил разграничение полномочий. Олег Колесников, бывший старлей ракетчиков, отныне должен был выполнять обязанности «министра обороны» и частично «внутренних дел», то есть обеспечивать безопасность от внешних и внутренних угроз в физическом смысле. Но для решения деликатных задач он был слишком прямолинеен и недалёк. Тут требовался человек с опытом оперативно-розыскной работы. Им и был Пётр Петрович Масленников, бывший следак уголовного розыска.
— Предлагаете выставить усиленную охрану? — спросил он, внимательно выслушав.
— Нет, — покачал головой Демьянов, сощурив левый глаз. — Пусть всё будет как есть.
— Выманим? — догадался новый помощник.
Схватывал бывший опер на лету.
— Верно мыслишь. Ты вот что… Про инцидент никому не слова. Отбери троих толковых пацанов. Нормальных, но чтоб без чистоплюйства. Вам придётся делать всё от начала до конца. Будете и группой задержания, и следственной бригадой…
— А потом ещё и расстрельной командой? — закончил за него милиционер.
— Ты это… вперёд не забегай, — уклончиво ответил майор. — Засаду устройте где-нибудь тут, — он указал на высокие, почти в человеческий рост, ряды ящиков и картонных коробок.
— Понял, Сергей Борисович, — взгляд бывшего мента явно говорил: «Не учите учёного». — А с применением оружия как?
— По обстановке, — ответил Демьянов. — Сам понимаешь, хорошо бы взять живьём, но если что не так, стреляйте на поражение без разговоров.
Даже крысы, если их припереть к стене, могут быть опасны. А сейчас меньше всего был нужен прецедент вооружённого столкновения в убежище.
К счастью, всё обошлось. Пётр Петрович и его добровольные помощники сработали настолько чётко и оперативно, что той же ночью взяли всю шайку-лейку без единого выстрела. Дальше — больше. Той же бригаде без труда удалось развязать им языки и заставить назвать своих постоянных покупателей, которых выдернули прямо из постелей, вернее, сорвали с нар.
На следующий день укрываемых подняли с утра пораньше. Радио во всех секциях надрывалось, впервые с момента закупорки созывая граждан на общее собрание. «Явка строго обязательна!» — вещал знакомый всем голос. Не коменданта — этот почти не принимал участие в жизни убежища, а его заместителя по общим вопросам.
Даже большой зал, как стали называть этот участок главного коридора, освобождённый от лавок, не мог вместить такого количества людей. После того как тот заполнился, опоздавших людей начали заворачивать обратно. Им придётся довольствоваться передачей по громкой связи.
Очень сжато, буквально в двух словах Демьянов изложил собравшемуся народу суть дела. Он говорил, а люди ловили каждое его слово.
— У меня всё. Кто-нибудь хочет высказаться в их защиту? — закончив, обратился майор к ним.
