Ему хотелось развернуться и уйти, но его глаза уже привыкли к полумраку, и он решил завершить начатый осмотр. Саша шёл мимо распотрошённых коробок и ящиков, перешагивал через пустые бутылки и упаковки из-под разнообразной снеди. Под ногами хрустела никому не нужная мелочь вроде телефонных карточек, канцелярской мелочи и сувенирчиков; призывно шелестели рекламные буклеты, приглашая купить товары, которые не понадобится людям в ближайшую тысячу лет. Ничего интересного. Только источающие зловоние ворохи скомканных газет и журналов с вырванными страницами, которые явно использовали по назначению. И труп в трико и майке с проломленной головой.
Мертвец лежал на спине, и красноватый свет ближайшего костра, пролившийся через разбитое окно, дал Саше возможность разглядеть всё. Он увидел багровые провалы там, где должны были быть глаза, и дыру в черепе, покрытую запёкшейся бурой коркой. Хрящи, подчистую объеденные то ли крысами, то ли кем-то ещё.
От неожиданности Данилов вздрогнул, но овладел собой почти моментально. Он и не такое видел. Поёжившись, парень вышел из магазина и быстро зашагал в сторону самого большого скопления людей, у которых он твёрдо решил узнать дорогу.
Александр собирался перейти совершенно пустую улицу, когда из-за поворота вылетело нечто, двигавшееся так быстро, что оно предстало перед ним смазанным изображением на фотографии. Он не успел толком испугаться — мимо пролетела машина, обдав его запахом гари и бензина. Только когда она скрылась из виду, парень сообразил, что, не отскочи он в последний момент, она могла бы зацепить его крылом. И вряд ли он отделался бы ушибами.
Саша ещё не пришёл в себя, когда вслед за первой по дороге, перестраиваясь из ряда в ряд и лихо объезжая брошенные легковушки, которых в этой части города было немного, пронеслись со скоростью гоночных болидов ещё три автомобиля. Их он, стоя на относительно безопасном тротуаре, рассмотрел гораздо лучше. Это были джипы, судя по размеру, количеству фар и громкому рёву — мощные и дорогие. Все они до самых колёс были изгвазданы в жидкой грязи.
Народ бросался в стороны, и только чудом никто не попал под колёса. Проезжая по лужам, каждый водитель будто специально давал газу, и брызги веером разлетались вокруг.
Данилов выругался вслед лихачам. Словно услышав его, на другом конце улицы взвизгнули тормоза, дико заревела резина, сгорающая от трения. Заложив крутой вираж, гонщики возвращались. Парня ослепил слитный свет шестнадцати галогенных фар, когда четвёрка всадников апокалипсиса снова пронеслась мимо и исчезла в темноте.
Только когда рёв моторов стих вдали, люди, предусмотрительно державшиеся на расстоянии от проезжей части, начали возвращаться к своим делам.
Что это ещё за Безумные Максы?
Через пять минут, истошно вопя сиреной, примчалась давешняя машина патрульно-постовой службы. Выскочивший из неё мужик в сером камуфляже что-то спросил у семейства в испачканной сажей одежде, расположившегося прямо на обочине со спальными мешками, сумками и коробками. Те в ответ только пожали плечами. Старший патруля повторил вопрос, на этот раз бродяге с уродливым ожогом на лице, облюбовавшему уличную скамейку. Тот в точности повторил жест. Тогда, выругавшись и махнув рукой, старший заскочил обратно в автомобиль. Тот тронулся в верном направлении, но, не доехав даже до конца улицы, затормозил, постоял пару минут, развернулся и укатил восвояси.
Александр проходил мимо сгоревшего трёхэтажного дома, от которого остались только кирпичные стены, стояки отопления и печные трубы. Возможно, причиной этого была сигарета, газовый баллон или головёшка, выкатившаяся на палас из буржуйки. Да мало ли что.
Саша перешёл дорогу, приблизился к развалинам и увидел среди груды чугунных батарей и обломков шифера лестницу, уходящую вниз, в подвал. То, что нужно. Смешно. Культура вот-вот погибнет, а он до сих пор живёт под властью идиотских предрассудков — ищет общественный туалет в городе-лагере, хотя любому понятно, что почти каждый его обитатель использует для этого кусты или ближайший подъезд.
В подвале было темно, что естественно, но совсем не сыро. И воздух был не спёртым, а вполне пригодным для дыхания, и не пахло землёй, как обычно бывает в подвальных помещениях. Можно бы было заночевать здесь, и ну его к чёрту, этот эвакопункт. Подстелить картонок, тряпья — и вот вам, пожалуйста, постель.
Ага. И без пяти минут кандидат наук заночует как вонючий бомж. Ну уж нет. Нельзя. Почему? А просто нельзя. Что-то внутри не даёт. Придётся искать этот пункт, выхода нет.
Он уже хотел уходить, когда до его слуха донеслось жалобное поскуливание. Похоже, он был не один. Данилов направил фонарик в дальний угол. Это была маленькая собачка, угадать первоначальный цвет которой было невозможно. Вся в саже и грязи, с подпалинами на шерсти, повисшей неопрятными колтунами. Откуда она? Что стало с её хозяевами?
