Тихо и спокойно в мертвом городе. Только, как в песне поется, ветер гудит в проводах. Данилов осторожно высунул голову и огляделся. Вроде бы горизонт был чист. Лыжи вместе с палками, которые он аккуратно прислонил к стене дома, повалило ветром. Парень наклонился за ними, и в этот момент услышал шорох слева, со стороны подвала, слишком громкий, чтобы быть вызванным естественными причинами. Данилов обмер. Боковым зрением, урезанным из-за капюшона, накинутого поверх шапки, он уловил темный силуэт, метнувшийся к нему, начал оборачиваться...
Поздно! В свете дрогнувшего фонаря мелькнуло что-то блестящее. Тень нанесла парню вполне осязаемый удар, от которого тот должен был упасть с разрубленной головой. И упал бы, но реакция не подвела Сашу, и он успел заслониться лыжной палкой.
Треск разрубаемого стеклопластика... Правую руку больно рвануло и выкрутило. Еще немного, и она сломалась бы как ветка. Левая непроизвольно разжалась, 'вечный' фонарик выскользнул из сведенных судорогой пальцев, но не нырнул в снег, а стукнулся о наледь, покрывшую деревянный тротуар. В нем что-то хрустнуло, и, дважды мигнув на прощанье, он погас, в очередной раз доказав, что в мире нет ничего вечного.
Дальнейшее происходило в полной темноте. Если бы не внезапный 'блок', то удар раскроил бы Саше череп, а так он расщепил палку и ушел в сторону. Но обухом парня неслабо задело по плечу. Каждый нерв руки отозвался болью.
Когда мир погрузился во мрак, Данилов почувствовал, как холодные щупальца страха забираются к нему под рубашку. В последнем осознанном действии он отбросил бесполезные обломки и рефлекторно лягнул нападавшего в живот. Тот охнул и, потеряв равновесие, на мгновение упустил инициативу. Тут Саша совершил ошибку - вместо того чтобы закрепить успех, он поддался нахлынувшей волне паники.
Это был не разумный страх потерять жизнь, а животный трепет жертвы перед хищником, от которого одно спасение - бежать! Он помчался галопом, забыв про лыжи, оставленные у подъезда, хотя уже догадывался, что это не выход.
Кроме инстинкта жертвы, в большинстве homo sapience живет и инстинкт охотника. Вот и его враг не стал исключением и включился в преследование. Кругом была тьма без единого проблеска света, будто обоих выбросило в далекий космос. Странным казалось, что вокруг есть воздух, которым можно, хоть и с трудом, но дышать. Затем внезапно предметы опять обрели очертания. Данилов не сразу понял, что ему в спину нацелен луч фонарика. Он почти не освещал ему путь и лишь слегка прорисовывал контуры зданий по обеим сторонам дороги, заставляя проступать из мрака силуэты деревьев и фонарных столбов.
Данилов несся, не разбирая дороги, по заснеженной улице. Слава богу, он не проваливался при каждом шаге. Снег на его пути большей частью превратился в наст, по твердости не уступавший асфальту. Света было недостаточно, но он помогал Александру держаться середины улицы и избегать встреч с препятствиями. Парень не видел даже своей тени и не слышал ничего, кроме собственного топота и дыхания. Саша готов был продать душу дьяволу, лишь бы сделать их не такими громкими. Никаких других звуков не было. Даже предательский ветер стих.
Казалось, ситуация была хуже некуда. Но стало стократ хуже, когда он начал подозревать, что топот и тяжелое, с присвистом, дыхание принадлежат не ему и постепенно приближаются. Парень не решался проверить свою догадку, чтобы не сбиться с темпа, и это только удваивало мучения. Каждую секунду он ожидал толчка в спину, который свалит его на землю.
Саша бежал со всех ног, а со всех сторон к нему тянулись костлявые руки, извивались щупальца, скалились хищные пасти - в них нелегко было узнать ветви тополей, погруженных в смертельное оцепенение. Эта пляска теней могла свести с ума любого, если только он уже не потерял разум.
Уличив момент между глубокими вдохами, парень оглянулся, как оказалось, лишь для того, чтобы сделать новое страшное открытие. Расстояние сокращалось. Враг бежал быстрее. Медленно, но верно, он сводил на нет фору, полученную Сашей в начале забега.
Пару драгоценных секунд парень потерял, споткнувшись обо что-то твердое. Он больно ударился коленом и чудом удержался на ногах, рюкзак чуть не сломал ему спину. Нога налилась свинцом, но боли не было - ее вспышку отложил адреналин, впрыснутый в кровь. Этот предмет мог быть и обычным бревном. А мог и не быть. Блин, да какая разница, если сам скоро...
Потерянные мгновения чуть не стали роковыми. Ему бы несдобровать, если бы он не рванулся с удвоенной силой, надрывая жилы. Но наверстать упущенное не удалось, преследователь все равно приближался. Возможно, он был в лучшей форме или полноценнее питался. К тому же у незнакомца не было мертвого груза за спиной, а Сашу тянула к земле его ноша. Лишний пуд осложнял бег хотя бы потому, что живого веса в парне было чуть больше полцентнера. После находок в поезде он питался плотно, но килограммы, потерянные в первые дни, не желали восстанавливаться. Все лишние калории шли на борьбу со средой.
