Он много читал в Интернете о так называемом пике Хабберта - точке, когда добыча нефти на планете достигнет максимума, после которого будет только спад. В конце десятых годов нового 'миллениума' даже дворник дядя Вася знал, что такое кризис. Человек более образованный сказал бы, что кризис бывает не только финансовый, но и, к примеру, энергетический. Просто из-за первого все забыли о втором как о чем-то далеком и туманном. А ведь он никуда не делся.
Да, цена на нефть была низкой, но никто не отменял простой истины о том, что нефть конечна. Теория о ее возобновляемости себя не оправдала. Те же эксперты подсчитали, что пик Хабберта был пройден примерно в 2012 году. Лет через тридцать нефтедобыча прекратилась бы всюду, кроме стран Персидского залива. И не потому, что запасы были бы исчерпаны, а потому что извлечение остатков с каждым годом обходилось бы все дороже. Какой бы ни была цена, она стала бы нерентабельной. Ну а когда и на Аравийском полуострове остановилась бы последняя скважина, тут уж и дураку стало бы ясно, что всей машинной цивилизации 'труба'.
Решением проблемы могла бы стать технология контролируемого термоядерного синтеза. Термояд. Дешевая, экологически чистая энергия, вырабатываемая из отходов 'классических' ядерных реакторов. Но что-то у ученых не клеилось, и за пятьдесят лет с момента теоретического обоснования этого метода они не продвинулись дальше опытных образцов. И дело тут, думал Саша, не в заговоре нефтяных корпораций, о котором трубили маргинальные футурологи. Воротилы топливного бизнеса и рады бы спонсировать перспективные проекты. Конечно, не из благотворительности, а чтобы получить патент, который в нужный момент принесет не миллиарды - триллионы.
Но... не было таких проектов! А те, что имелись, были провальными, и увеличение объемов финансирования - частного или государственного - не могло сдвинуть дело с мертвой точки. Десятки лабораторий по всему миру, тысячи лучших умов бились над этой проблемой, но безрезультатно. За полвека ни один эффективно работающий генератор не был продемонстрирован публике.
Реакторы на быстрых нейтронах и так называемые бридеры оказались непригодными к промышленному использованию. Холодный термоядерный синтез остался в громких пресс-релизах. Шестьдесят процентов энергии в стране и мире по-прежнему вырабатывали на ТЭЦ, где сжигали мазут, природный газ и тот же уголь.
Наверно, перед разработчиками термояда встали проблемы фундаментального характера, иначе за полвека что-нибудь бы придумали. Но если это так, то человечество загнало себя в ловушку. Обычные ядерные реакторы и гидроэнергетика могли лишь слегка замедлить откат назад. В век угля и пара, где дирижабли были бы основным видом воздушного транспорта, а бензин синтезировался из того же угля, но только для нужд сверхбогатых людей. Ведь мировой автопарк сократился бы в сотни раз.
Неожиданно парень почувствовал злость на себя. Ну его в задницу, это альтернативное будущее. Глупо стоять на холодном ветру среди выжженного ледяного поля и думать о том, что было бы через сто лет, не случись войны. Это не случившееся будущее было мало связано с бомбардировкой его родного региона. Все проще и ближе.
Россия - не Саудовская Аравия, хоть она и добывала нефти побольше, но по запасам она уступала даже маленькому Кувейту, где себестоимость добычи и транспортировки была куда ниже. Российский газ тоже не был бесконечен, как бы ни хотели этого паразиты, присосавшиеся к трубе.
На Западе знали о нашей способности восставать из пепла как птица феникс. Как же сделать, чтоб мы не поднялись никогда?мные головы за океаном должны были просчитать и крайний вариант, когда Россия все-таки успела ответить на удар, и обе страны лежали в руинах. Как даже в этой ситуации обеспечить себе хорошее положение в новом мире, а противнику - окончательный крах? Лишить его энергии.
Кузбасс... Не Ямал, не побережье Каспия, а именно этот медвежий угол во второй половине двадцать первого века должен был стать энергетическим сердцем России. Отечественной нефти уже не было бы, газ стал бы фантастически дорог, а уголь - вот он, еще на тысячу лет. Область, которую помнили только по стуку шахтерских касок на Горбатом мосту, получила бы геополитическое значение как один из двух крупнейших угольных бассейнов мира.
Допустим, очевидный противник прибегнул к силовому варианту. Александр не знал, кто первый начал, хотя что-то подсказывало ему, что это была не его страна. Не имеет значения. Итак, первые бомбы сброшены, враг ответил, карусель завертелась. Через день нет ни армий, ни промышленных центров, ни трети населения. Но это еще не конец. Что дальше? Братские объятья со слезами раскаяния? Как бы ни так.
Ядерная зима еще кажется глупой страшилкой, а боеголовки - по крайней мере, у них, остались. Они-то никогда их не распиливали, а только прибирали на склад, на черный день. А средства доставки... даже если кончились ракеты, найдутся старые добрые бомбардировщики B-52.
