- Они, пиндосы, кто же еще! - в один голос загалдели и стар, и млад. - Чего жалеть сволочей? Тут своих не сосчитать.
На самом деле в их тоне особой ненависти к противнику не чувствовалось. Люди находились не в том состоянии, чтобы быть способными на такие сильные чувства.
В другой раз Данилов принялся бы с жаром отстаивать свою точку зрения, всегда отличающуюся от общей. Он еще недавно был уверен в том, что бессмысленную войну на уничтожение может начать только кровавая чекистская диктатура, подсыпающая гражданам радиоактивные изотопы в чай. Но не теперь. Возможно, за прошедшие дни его вера в либерализм и его оплот ослабла, пошатнулась. Поэтому он просто прилег и пять минут кряду молча лежал на матрасе, глядя в потолок и сложив на груди худые руки. Сон к нему не шел. Он не слушал, но разговор продолжался без него, перескакивая с темы на тему и ни на чем надолго не задерживаясь. Это была еще одна светская беседа людей, которые, как уж могли, старались поймать ускользающее время.
Изредка он выхватывал из окружающего фона отдельные слова, целые фразы а иногда и фрагменты диалогов:
- Слыхали, в Колыванском лагере эпидемия? Карантин. Говорят, уже тысяч пять...
- Чушь.
- Зуб даю. Говорят, чума.
- Да не чума, а эбола. Африканская лихорадка такая, только генно-модифицированная. Распылили с самолета.
- Да ни хрена там не распылили, просто воду перестали подвозить и нужники новые не роют. Поэтому то ли холера, то ли еще какая кишечная дрянь и вылезла. Но люди мрут, это факт.
- ...Осталось на неделю. А потом...
- Надо валить отсюда.
- На юга?
- Да какие, блин, юга? Обратно в город. Там еще осталось чем поживиться...
- Солнышко, скоро мы пойдем домой, - утешал какой-то мужчина свою жену.
А может, и не жену. Кому какое дело, когда рушится мир? - Скоро все кончится.
'Боюсь, что так, - подумал Саша. - Только закончится оно очень плохо'.
Он не узнал собственный голос, ставший вдруг глухим и низким. Его губы едва шевелились, как у чревовещателя. Данилов понял, что размышляет вслух, и смутился. Его услышали.
- Да ну тебя в баню с твоим пессимизмом, - насупился мужик с бутербродом. - Если так рассуждать, то надо ручки сложить и ждать, когда все перемрем.
- Да я этого не говорил, - попытался оправдаться, Саша. - Просто не надо обманывать себя.
Он не собирался продолжать разговор. На душе было слишком хреново.
Он проснулся посреди ночи, а может, поздним вечером или ранним утром. Его биологические часы сбились окончательно. Совсем рядом люди что-то обсуждали громким шепотом. Данилов постеснялся включаться в разговор, но не слушать его он не мог.
Спорили двое, которых он безошибочно отнес к образованному сословию. Ученые мужи, причем не чета Саше, который формально тоже мог причислять себя к этой категории. Доктора наук, самое меньшее. Один полный и бородатый, наверняка любитель горных сплавов и посиделок у костра с гитарой. Второй худой и жилистый, слегка сутулый и чем-то похожий на него самого. Вот только видно, что этот человек неравнодушен к выпивке, желчный и, наверное, давно разведенный. Один оптимист, другой мизантроп.
- Вот увидите, все пройдет.
- Да, как сказала одна планета другой: 'Представляешь, у меня люди завелись. Бурят что-то, взрывают, строят. Чешется все'. Другая ей: 'Не волнуйся. У меня тоже были. Прошли...'
- Я серьезно. Через пару недель эта пакость развеется, и вздохнем свободно.
- Навряд ли.
- Это еще почему?
- Потому что скорее развеются наши надежды, если выражаться высоким штилем. Слышали про ядерную зиму?
- Тьфу на вас... Но ведь построения Сагана-Моисеева были опровергнуты...
- Кем? - не унимался второй. - Каким-то 'академиком' на содержании у КГБ? Ясно, им же надо было объяснить, что ничего страшного не случится, если мы покажем американцам кузькину мать. Кому нужны ракеты, если ими один черт нельзя воспользоваться?
- Ядерная зима - миф. Мы даже погоду назавтра точно предсказать не можем, а тут калькуляция на порядок сложнее. Глобальный климатический феномен - это вам не фунт изюму. Никто не знает, какие компенсаторные механизмы климата могли включиться при выбросе в атмосферу этой хреновой кучи пепла. Высокая теплоемкость океанов, изменение альбедо...
Тут Данилов не смог сдержать горькую улыбку. Что-то ему подсказывало - никакой механизм не спасет. Все механизмы Земли люди давно уже отключили, и давно уже она не живое существо, а мертвый кусок камня, загаженный и изрытый ямами астероид. И нет у него никакой ноосферы. У него и атмосферы-то почти не осталось, всю сожгли. А скоро не будет и биосферы. Хотя нет... бактерии, скорее всего, останутся.
Миф... Да посмотрите в окно, умники, если хоть что-то там разглядите. Вы сами скоро превратитесь в миф, и никто не вспомнит вас с вашими синхрофазотронами, атомными бомбами и прочими радостями прогресса.
